Придя в себя, девушка только сообщила им, что ее зовут Ая, спросила, как закончился бой кентавров и Дикой Охоты, и, глядя в недоуменные лица обступившей ее семьи, опять потеряла сознание. Правда, на этот раз она просто глубоко заснула, как определила Лераша, что, несомненно, бедняжке только на пользу.
Ая проспала двое суток, просыпаясь только для того, чтобы выпить большую кружку жирного, домашнего молока с огромным ломтем свежеиспеченного хлеба с маслом. После Лераша еще неделю ее не отпускала, объясняя это тем, что 'малышка еще слишком слаба'. Правда, с самого начала четвертый хозяйский сын, Разар, вызвался проводить эльфийку до Аоса, и в итоге Лераша потихоньку сдалась. А Ая, услышав тогда его основной аргумент в свою пользу: 'Ну, с оборотнем‑то всяко поспокойней будет', — чуть было не потеряла сознание снова.
Подруга — вампир, — а в свете последних событий Ая искренне считала чернокожую Миилу подругой, — названный брат — оборотень… Я делаю заметные успехи, думала она, и неожиданно даже для себя самой съязвила: муж — варвар! И тут же, пылая от негодования, сама себе ответила: какой еще муж? Спаситель, да! Спас ее от этого ужасного Элго. За это ему, конечно, спасибо! Но разве не заключается высшее предназначение мужчины в том, чтобы защищать слабых женщин, как любила говаривать своим сыновьям ее мачеха? Миила, кстати, тоже ее спасительница. Но она, правда, спасла ее от ее спасителя, но ведь если бы не она — выстроила бы Ая портал и попала бы прямиком в руки черным жрицам! И кто знает — существовал бы сейчас ее мир — в том виде, конечно, в котором он сейчас пребывает?
— Эй, рыжик, ты больше не злишься? — раздался ласковый голос Разара.
— Никак унюхал? — уже больше для шутки, чем для обличения, огрызнулась Ая.
— А как же! — поддержал ее игру оборотень, — Злые маленькие эльфийки отвратительно пахнут, поэтому когда злишься, можешь идти — куда угодно. На тебя никакая тварь не нападет, побрезгует.
— Ах, значит, побрезгует?! — гневно возопила девушка и набросилась на своего обидчика с кулаками, но Разар быстро пресек эти попытки:
— Слушай, перестань, ага! Хочешь голодная ходить? Ты по полдня за водой ходишь, потом еще столько же шалишь и обижаешься непонятно на что. Я‑то поем, но мне прежде тебя, несмышленыша, накормить надо. Убедиться, что не все в порядке, прежде чем отправляться самому на охоту. Я матушке обещал оберегать тебя в пути. Узнает, что голодной оставил — шкуру спустит. А ты, как щенок, ей богу. Как ребенок несмышленый то есть.
— Прости, Разар, — виновато пропищала Ая, заметив краем глаза, что пока она тут строит из себя обиженную, Разар сам за водой сходил, и в котелке варятся специально для нее клубни молодого, сладкого картофеля, а рядом парень нарезал для нее гору зелени и овощей.
— Разар, — Ая доверчиво прижалась щекой к его плечу, — Я такая дурочка…
— Иди ешь, тонкая натура, готово уже, — беззлобно проворчал оборотень, — И чего взъелась то?
— Из‑за того, что ты сказал о запахе — о том, что он у меня изменился.
— И чего? Я что, раньше тебя не нюхал? — совершенно обыденным тоном спросил оборотень, и это заставило Аю поперхнуться, — Да что такого‑то? — возмущенно продолжал он, — Ты же не стесняешься, когда на тебя смотрят, слушают звуки твоей речи и тела? Так зачем злиться, когда слышат твой запах? Ведь ты же сама чувствуешь запахи? Пусть не так хорошо, как мы, но все же хоть немного. А еще у вас, людей — эльфов, кто ты там, есть особое чутье — интуиция! Конечно, тоже не такое, как у нас, но тоже хоть что‑то! И когда вы к ней прислушиваетесь, оно и проще!
— Просто у нас считается неприличным…
— Пользоваться тем, чем наделила вас природа, вы считаете неприличным, я понял. И еще понял, что пользоваться — пользуетесь, но не признаетесь в этом. Это очень прилично, ага, — Разар усмехнулся.
— Я поняла, что не должна была так реагировать, совсем забыла, кто ты.
— Какая разница, кто я? Или ты? Не все ли равно?
— Эх, рассказал бы ты об этом Агарне.
— Твоей второй матери? Которая вымещала на тебе обиду на своего мужа? Тоже мне, культура! Ведь эльфы считают себя культурными?
На это справедливое замечание Ае не нашлось, что возразить. Она только вздохнула. Однако Разар, похоже, оседлал любимого конька. 'Младшую названную сестренку' периодически он учил жизни. А если учитывать, что поговорить оборотень любил, точнее даже не просто поговорить, а себя, любимого и умного послушать, учил он Аю много и с удовольствием:
— Однако ты и сейчас ничего не поняла! И тогда, пока сидела под деревом не поняла настоящую причину, почему обиделась на меня!
— А вот это уже интересно. И почему же?
— Потому что правду сказал. Ты действительно думала о мужчине, которого любишь. Запахи не врут.
Ая опешила от такого несправедливого обвинения.
— Как это — люблю? Я даже готова согласиться, что он мне немного, ну совсем капельку, нравится. Но любовь… Что такое любовь?
— Эй, не уходи от темы! Знаю я твои штучки, сестренка, ага. Будешь мне сейчас умные книжки цитировать. Не надо. Когда человек хочет — у него один запах. Когда любит — другой. Кто он, этот мужчина?
Ая молчала. Ей не хотелось говорить об Орторе. Хорошо бы вообще его забыть! Вот ведь, оказывается, еще запах у нее меняется, когда она о нем думает. Еще чего. Обычный дикарь, варвар, кочевник. Пусть его.
— Не хочешь — не говори, все равно потом узнаю.
— Разар, — задумчиво протянула Ая, — а так остро запахи только вы чувствуете? Оборотни?
— Звери еще, а что?
— А разумные существа? Расы?
— Я понимаю, что ты к чему‑то клонишь, но не пойму, к чему именно, рыжик. Спрашивай. Меня можешь всегда спрашивать прямо и свои женские штучки оставить для того мужчины, при мысли о котором у тебя меняется запах.
— Перестань. Помнишь, я говорила, что была в плену у орков?
— Ты была в плену у черных жриц, а орки тебя освободили.
— Хорошо, освободили, — Ая начала опять заводиться, — Но потом их предводитель хотел насильно заставить… Ну, стать… Лечь с ним.
— Это плохой предводитель, — резонно заметил Разар.
— Я не сомневаюсь в этом, уж поверь. Просто, он, когда меня увидел, тоже принюхался. И потом я заметила, что орки уделяют запахам большее значение, чем люди и эльфы. Орки — бывают оборотнями?
— Нет, рыжик, это исключено. Недалеко, ну, сравнительно недалеко, — поправился Разар, — От Оборотной живет племя орков, которые мешают свою кровь с кентаврами. Но они не становятся оборотнями, просто в их жилах течет кровь Защитников нашего мира, только и всего. Они и кентавры — братья. Но вообще орки действительно ближе к оборотням, чем любая другая раса. Хотя и не во всем. Разные народы считают других, не похожих на них, дикарями. А мудрые те, кто дает другим право оставаться самими собой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
