рука лейтенанта. Раздался вопль, и Точилин выронил грозный лучемёт, прижимая окровавленную руку, лишившуюся двух пальцев, к груди.
Максим опустил винтовку.
Редошкин цапнул с песка автомат, в лихорадке боя не обращая внимания на травмированную ключицу.
Сергей Макарович вскочил, поднял с земли «бластер».
Вероника опустила руки, глядя то на Точилина, то на Максима огромными глазами.
И только Карапетян остался на месте, сидя на коленях с прижатыми к затылку руками, не сразу разобравшись в том, что произошло.
– Улетаем, – сказал Максим, подбирая второй «бластер» с земли и направляясь к самолёту.
– С-сволочи! – выдавил побледневший Точилин. – Надо было вас сразу всех положить!
– Что ж сплоховал? – ворчливо заметил Редошкин. – Разве тебя в учебке не натаскивали на реальные боевые форматы?
– Я… вас…
– Иди! – Редошкин подтолкнул Точилина к самолёту.
– Его надо перевязать… – робко проговорила Вероника.
– Его надо закопать здесь навечно!
Сергей Макарович помог Карапетяну встать.
– Идёмте, Егор Левонович, всё кончилось.
– Безмерно вам благодарен! И вам, Максим Валерьевич! Если бы я не проявил преступного любопытства…
– Не стоит благодарности, всё позади. Все мы ошибаемся в жизни, потому и люди.
Разместились в кабине.
Заметив, как Вероника жалостливо поглядывает на поскуливающего Точилина, Максим попросил:
– Сергей Макарович, перевяжите его, пожалуйста.
Савельев перестал разглядывать демонский излучатель, молча подошёл к сидящему на полу лейтенанту.
Вероника подала ему лоскут зеленоватой ткани, оторванный от захваченной из Крепости «простыни».
– Подождите, – отвёл её руку полковник. – У нас же был МРН.
– Что?
– Медремнабор, мы клали в контейнер, который сбросили вместе с остальными запасами с вертолёта. Давайте поищем.
Они принялись рыться в уложенных вдоль стены коробках и пакетах. Нашли белый чемоданчик размером с «дипломат», с красным крестиком на крышке. Сергей Макарович открыл чемоданчик и нашёл что нужно: обеззараживающие тампоны, флакон с обезболивающим средством, шприц, стерильный бинт, полоску специальной керамической фольги, принимающей любую форму.
– Давай руку.
– Отстаньте! – истерично вскричал Точилин, на лице которого проступили крупные капли пота. – Я лучше сдохну, чем приму от вас помощь!
– Идиот, – презрительно буркнул Редошкин. – Твой батя, случайно, не украинский нацик? Те тоже готовы стрелять себе в ногу, лишь бы не принимать от нас помощь.
– Ты как? – осведомился Максим.
– Нормально, жить буду.
– Сергей Макарович, надо посмотреть плечо Дома, у него то ли ушиб, то ли что серьезнее.
– Закончу с этим пациентом и посмотрю.
– Куда теперь? – спросил Редошкин. – В лагерь?
– Вниз, если ты выдержишь! – бросил Максим. – Обследуем с помощью амазонского телескопа слои Леса, выясним, где стоят базы Демонов и уничтожим их одну за другой.
– Я выдержу. А потом?
– Потом вернёмся, заберём своих и махнём на юг, к морям.
Глаза Вероники стали большими:
– Ты действительно… решил лететь на море?! И мы больше… не будем воевать?!
– Не будем, – улыбнулся Максим, вовсе не уверенный в своём обещании.
Она бросилась к нему на шею, провожаемая завистливым и тоскливым взглядом Точилина.
* * *
Амазонский пантеон встретил делегацию землян на демонском самолёте настороженно.
Стоило «пепелацу» вылететь из шахты в тусклое небо «города-кладбища», как к нему устремились сразу две «шхуны» лесных пограничных заградителей, и Максиму с командой операторов-пилотов пришлось наскоро решать проблему контакта с «пограничниками», едва ли понимающими цель появления гостей.
Слава богу, обошлось без стрельбы.
Самолёт, конечно, мог бы уничтожить аппараты, созданные Лесом, имея отличный оружейный комплекс. К тому же у землян было полно и своего оружия, включая переносные противотанковый и зенитный комплексы, а также экспроприированные «бластеры», но Максим предпочёл начать с переговоров и не прогадал.
Он подвесил самолёт на высоте километра над крайним рядом зданий-статуй пантеона, открыл передний люк и вылез наружу с поднятыми вверх руками.
Вероника, естественно, переживала, да и мужчины тоже, однако Максим настоял на своём, попросив Сергея Макаровича принять командование отрядом на себя при неблагоприятном исходе переговоров.
– Но я уверен, что мы договоримся, – закончил он.
Конечно, стоять без оружия и без страховки на крышке-пандусе люка было некомфортно, но Максим заставил себя улыбнуться, развёл руки в стороны и произнёс:
– Мир вам, хранители! Мы друзья! Разрешите нам поработать с автоматикой данного ареала. Обещаем не нарушить общественный порядок, не мусорить и не заниматься опасными делами. Просим простить нас за недопонимание при недавнем контакте с вашим собратом, в результате которого он был уничтожен. Мы в этом не виноваты, он напал первым.
Подождав реакции «шхун», Максим опустил руки.
Показалось, что он слышит тихий – на грани слуха – шёпот.
– Повторить? Мы друзья…
В следующий миг «шхуны» сделали крутой вираж и унеслись в туманную дымку горизонта за чертой пантеона.
Максим расслабился, шаркнул ножкой.
– Спасибо.
– Макс? – послышался голос Вероники.
– Всё в порядке. – Он вернулся в кабину. – Я был невероятно убедителен. Поехали к центральному блоку.
Сели на крышу знакомого здания-статуи, в котором располагался комплекс управления пантеоном, и Егор Левонович с искренним удовольствием подсел к терминалу зала: статуя Амазонки с пятью руками и ладонями осталась в том же положении после того, как гости в прошлый раз покинули центр.
Подсоединился к терминалу и Сергей Макарович, заняв нишу у соседней ладони-панели.
Редошкина Максим оставил в самолёте вместе с пленником. Плечо Жоре перевязали, наложив тугую повязку, и посоветовали ему поменьше двигаться. Никаких других средств лечения в данной ситуации у землян не было.
– Хорошо, буду сидеть как медведь в берлоге, – проворчал расстроенный Редошкин.
– Прилетим в лагерь, я попрошу Лес тебя подштопать, – пообещал Максим. – Да и Костя найдёт нужные травы.
Оставшись вдвоём не у дел, они с Вероникой решили спуститься в недра комплекса поискать «что-либо полезное».
Увлечённые общением с компьютером центра, мужчины не ответили.
Карапетян уже освоился с процессом связи и мог беседовать с Амазонкой – в мысленном плане – свободно. Для Савельева такая работа была в новинку, однако он вскоре увлёкся и тоже стал задавать вопросы, которые интересовали его в первую очередь.
Максим примерно знал расположение помещений трёх верхних этажей здания, поэтому не стал посещать те, где уже были «экскурсанты», в том числе Мерадзе и Редошкин. Не имея в голове определённых планов, он обследовал два отсека на самом верхнем уровне, а когда на втором обнаружил нечто вроде спальни с тремя кроватями, избавиться от естественного желания уединиться не смог. Он буквально затолкал Веронику в комнату, начал целовать, прижимать к себе, занялся её одеждой… и оглушительная пощёчина обожгла ему щёку!
Он замер, поднеся руку к щеке.
– Сумасшедший! – со слезами на глазах выговорила Вероника и выбежала из комнаты.
Кровь хлынула ему в лицо.
Дёрнувшись за девушкой, он остановился, стиснув зубы, вернулся в комнату, присел на край лежака, покрытого
