– Да, – Амара вернула улыбку. Она даже не мечтала управлять такой большой завесой с такой, сравнительной, легкостью. – Да это он. Он был невысокого мнения о моих способностях, за исключением полетов.
– Мелочный старый козел, – пробормотал Гай подавляя кашель. – Он приверженец школы мысли, которая считает, что любое использование магии фурий должно ограничиваться только известными способами, поэтому нет никакой нужды учить различным подходам к решению задачи, поскольку известный способ самый лучший.
– Я никогда не думала о свете как о чем-то, принадлежащем к магии воздуха, – сказала Амара. – Только для создания линзы для дальновидения. Я могу целый день держать под контролем такую магию.
– В управлении фуриями воображение не менее важно, чем концентрация, – слабо прошептал Гай. – Имейте это в виду, когда пробуете новые трюки, графиня. Воображение. Различные способы визуализации вашей цели. Меня совсем не удивит, если в итоге у вас откроются вполне приличные способности к управлению погодой, стоит только захотеть.
Амара удивленно моргнула.
– В самом деле?
– Несомненно.
Бернард пробормотал:
– Немного ветра, чтобы унести отсюда всех этих насекомых, было бы очень кстати. Он прищурился сквозь траву на патрулируемый район. – Я все еще не уверен, что мы не должны действовать ночью.
– Конечно, мы должны действовать ночью, – сказал Амара. – Именно этого они и ожидают от тех, кто попытается проникнуть через пикеты. Они выставят больше людей в дозоры, и они будут более бдительными, но если мы попытаемся проскользнуть днем, люди будут менее внимательны и, скорее всего, будут отвлекаться.
Бернард нахмурился и кивнул.
– Но зато у них будет отличное освещение для стрельбы, если один из них нас заметит.
– А у нас будет достаточно света для бегства, или ты предпочитаешь бежать по незнакомой местности впотьмах?
Рот ее мужа кисло скривился.
– Я полагаю, нет никакого хорошего способа.
– Точно,- пробормотал Гай устало.
Бернард кивнул.
– Тогда сейчас ничем не хуже, чем потом.
– Ладно, – вздохнула Амара.
Бернард взялся за носилки Гая и кивнул Амаре. Затем он прикрыл глаза, и земля под её ногами на миг вздрогнула, легкий толчок, едва уловимое движение. Мгновение спустя он повторился в ритме сердцебиения спящего человека.
Амара обратилась к Циррусу и почувствовала, как свет вокруг них изменился, будто проникая через тонкую вуаль. Все, что вне завесы выглядело размытым, цвета перемешивались и накладывались друг на друга, очертания предметов расплывались, превращаясь в бесформенные цветные сгустки.
В этом заключалось отличие завесы, созданной фурией ветра, от тех, что создавались с помощью древесных фурий. Древесные завесы прятали и скрывали, до тех пор, пока рядом были тени и растения, формой которых можно было манипулировать.
Воздушной вуали эти условия не требовались, но сквозь нее могло проникнуть лишь ограниченное количество света, поэтому мир вне завесы был виден как будто через мутное стекло или толщу морской воды.
– Туда, – тихо позвала Амара. – Бернард?
– Готов, – отозвался он.
И они направились к пикетам противника, с Амарой во главе. Был почти полдень, когда они достигли края болот, там, где земля начинала подниматься. Амара постаралась затаить дыхание, когда они подошли к первым скрытым пикетам.
Они проскользнули достаточно близко, чтобы уловить запах дыма от костра и аромат свежеиспеченного хлеба. Желудок Амары практически выпрыгивал от предвкушения, и даже Гай выглядел немного задумчивым.
Продвинувшись еще на несколько шагов, Амара увидела собак, крупных поджарых зверей, за пределами лагеря. Они развалились на солнцепеке, сонные, по всей вероятности попав под воздействие медленного колдовского пульса фурии земли Бернарда.
А потом они миновали форпост, и никто их не заметил.
Второй наблюдательный пост миновали тем же образом. Они шли медленно, прячась за деревьями от наблюдательной вышки, и никто, похоже, их не обнаружил. Они сохраняли тот же медленный, осторожный темп в течение нескольких сотен метров всю дорогу в гору, по благодатной сухой и твердой земле.
Всё было слишком просто, не так ли? Амара видела десятки путей, чтобы всё шло не так, но ничего не происходило. Что-то должно было пойти не так, как надо. Что-то всегда шло не так, как надо. Но ничего не происходило, и это раздражало ее.
Свежий бриз обдувал их, чистый воздух, который пах сосной, и Амара испытывала желание петь.
А затем охотничьи рога заиграли позади них.
Она и Бернард оглянулись назад на болота, и Бернард выругался.
– Один из их патрулей, должно быть, прочесывал округу и нашел наш след. Они настигнут нас.
Амара почувствовала что неожиданный суровый поворот событий косвенно успокоил её. Конечно это означало что скоро куча психов кинется за ними с живодерскими целями, но по крайней мере, тут она себя чувствовала в своей стихии.
– Великолепно. Варианты?
– Маловато, – сказал Гай и кашлянул.
– Я не могу зачистить следы и нести носилки одновременно, – сказал Бернард. – Мы должны убегать в горы. Скоро стемнеет. Если к тому времени нас не схватят, мы сможем под покровом тьмы подобраться достаточно близко для Гая.
Амара кивнула.
– Ну тогда побежали.
Она повернулась и побежала вверх по склону, пренебрежительно скинув завесу магии воздуха.
Враги уже знали о том что они здесь. Завеса будет просто тратить энергию, которую можно использовать для движения. Бернард не отставал от нее, даже неся носилки Гая, хотя и тяжело дышал при этом.
Земля неуклонно повышалась, ивы и болотные травы остались позади, их сменили пихты и сосны. Охотничьи рога продолжали петь за спиной, и Амаре казалось, что она слышит их все ближе и ближе.
Амара никогда особенно не любила бегать, но недели путешествия укрепили ее мускулы, а небольшого усилия по управлению Циррусом было достаточно, чтобы ей всегда хватало дыхания. В результате, ее мускулы не начали гореть даже после часа усилий, и она продолжала поддерживать быстрый и устойчивый темп.
Лодыжку, которую повредил гарим, несколько раз пронзало вспышками боли, и она старалась ставить ногу осторожно, но, очевидно, у нее было достаточно времени, чтобы оправиться от травмы, и она была в состоянии выдержать темп, который сама задала их отряду.
Бернард тяжело ступал у нее за спиной, неумолимо двигаясь вперед, несмотря на свою ношу, и хотя его дыхание было затруднено, он ни разу не споткнулся.
Амара обнаружила ровную дорогу, ведущую вверх, и следовала по ней, ее тень удлинялась на склоне горы перед ней, по мере того, как солнце садилось позади них. Она продолжала бежать еще где-то с пол часа, когда почувствовала, что ее руки и ноги начинают дрожать от усталости.
