(примерно на треть) Крестьянским банком цены на землю, скупаемую у помещиков, и права последних на операции ценных бумаг Крестьянского банка на биржах. Все это немедленно сказалось на финансовом рынке ценных бумаг, кредитных операциях и росте государственного долга. Встревоженная общественность забила тревогу, это не могло не отозваться и в Думе после ее созыва. Характерно, что, предвидя этот срез последствий своей практики, Кривошеин отказывался от официального назначения, заявляя, что не имеет опыта публичных прений, что «отсутствие у него ораторского таланта» затруднит общение его с Думой. Настойчивость премьера и воля монарха заставили Кривошеина все же выйти на авансцену большой политики. Но его предчувствие оправдалось. В Думе земельные спекуляции стали объектом острой критики (к этому мы еще вернемся).
Для того чтобы создать земельный фонд, необходимый для реформы, были изданы: Указ 12 августа о передаче Крестьянскому банку состоящих в сельскохозяйственном пользовании удельных земель (принадлежащих императорской фамилии); Указ 27 августа о порядке продажи казенных земель, годных для обработки; Указ 19 сентября об использовании для удовлетворения земельной нужды кабинетных земель на Алтае14, состоявших в непосредственном ведении императора. Первые два указа создавали земельный фонд до 12 млн десятин в Европейской России, третий открывал обширную площадь (до 40 млн десятин) для переселения в Сибирь. Указом 5 октября были отменены все сохранившиеся еще в законах правоограничения для крестьянского сословия — оно было приравнено к другим в отношении государственной и военной службы, поступления в учебные заведения. Ограничения, отмененные 5 октября, касались власти «мира», сельского схода, над отдельными крестьянами. Но полного гражданского равноправия не было, оставался волостной суд, оставались земские начальники, суд присяжных был не для крестьян.
Указом 19 октября Крестьянскому банку было разрешено выдавать крестьянам ссуды под надельные земли; это уже означало признание личной собственности крестьянина на свой участок земли.
Все перечисленное было связано с подготовкой основной меры — Указа 9 ноября 1906 г. о «раскрепощении общины». Этим власть окончательно порывала с земельной политикой императора Александра III, с почвенническими тенденциями охраны общины и становилась на путь развития частной земельной собственности в деревне. «Манифестом Нашим от 3 ноября 1905 г. взимание с крестьян выкупных платежей за надельные земли отменяется с 1 января 1907 г., — говорилось в этом указе. — С этого срока означенные земли освобождаются от лежавших на них, в силу выкупного долга, ограничений, и крестьяне приобретают право свободного выхода из общины, с укреплением в собственность отдельных домохозяев, переходящих к личному владению, участков из мирского надела».
Указ 3 ноября означал фактическое завершение крестьянской реформы 1861 г. Свободный отныне землевладелец становился наконец, через полвека, владельцем своей земли (на общинном праве). Возникла новая ситуация в российской деревне, новые реалии во всей сфере аграрно-крестьянских отношений, что, естественно, требовало соответствующих и незамедлительных изменений в имперских законах. Ведь правовые акты, начиная с Основных законов, были проникнуты сословным духом, ограждали особые права и преимущества «первого благородного сословия».
Реформа Столыпина была предопределена царским указом 3 ноября, который явился запоздалым дополнением, если не коррекцией, знаменитого Октябрьского манифеста. В этой ситуации надлежало разобраться и незамедлительно учесть интересы и права крестьян как свободных собственников земли, учесть и должным образом в законах закрепить. В какой мере это удалось Столыпину? Ответ содержится в итогах, результатах предпринятых им реформ.
Об этом речь пойдет впереди. Но для понимания всей значимости его грандиозных замыслов важно учесть следующее. Указ о хуторизации русской деревни в конечном счете вел к ликвидации общины.
Это нечто большее, чем изменение форм землевладения. Речь пошла, по большому счету, об изменении образа жизни русских крестьян, всего сельского мира, являвшегося одновременно становым хребтом, базой, корнями православной цивилизации. В теснейший клубок сплетались, органически сливались в жизни, в сознании, душе русского мужика община, мир, церковный приход, волость, тем самым предопределяя все поведение, образ мыслей и чувств, все его мировосприятие. Понимал ли Столыпин во всем объеме, какое «великое потрясение» он сам совершал? И был ли реформатор свободен в своем выборе?
Предпринимая реформу, премьер не начинал с чистого листа. Как уже выше отмечалось, Николай II исподволь готовил реформы, собирал материалы, созывал Особые совещания, да и знаменитая всероссийская перепись населения была проведена в этих целях — надобно хорошо знать страну, которую собираешься перестраивать. Словом, заранее, исподволь готовились законодательные предложения, вновь и вновь просматривались проекты и записки вплоть до конституционных замыслов Александра I и графа М. М. Сперанского. Первые шаги правительства Николая II, не всегда последовательные и решительные, были прерваны войной и революцией.
Силою оружия «смирив смуту», затушив «иллюминации» в «дворянских гнездах», разметав орудийными залпами баррикады на Пресне, правительство понимало, что на штыках не усидишь, что силу надлежит заменить правом, что надлежит вернуться к прерванным реформам, ввести в действие затерявшиеся в канцеляриях проекты законов.
В отмену закона 1894 г., установившего, что крестьяне и после погашения выкупных платежей могут выходить из общины только с ее согласия, Указ 9 ноября предоставлял каждому отдельному крестьянину право выхода из общины в любое время и без согласия «мира». Если между общиной и желающим из нее выйти возникал спор насчет участка, решение принадлежало земскому начальнику. Крестьянин мог в любое время требовать закрепления в единоличную собственность тех участков, которыми он фактически пользовался. Для устранения чересполосицы указ устанавливал, что каждый крестьянин при общем переделе мог требовать сведения своей земли к одному участку («отрубу»); если же за такое размежевание высказывалось две трети общины, оно могло происходить в любое время. Наконец, в пределах каждого участка указ утверждал право единоличного распоряжения домохозяина, в отличие от принципа семейной коллективной собственности.
После перерыва в четыре года Столыпин начал проводить в жизнь рекомендации Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Главная заслуга в проведении этого курса, бесспорно, принадлежит П. А. Столыпину. В разработке текста Указа участвовали А. В. Кривошеин, В. И. Гурко и другие знатоки сельского хозяйства, но ответственность за решение спорного вопроса взял на себя П. А. Столыпин, встречавший в этом полную поддержку государя императора.
Энергичным, хозяйственным крестьянам открывались широкие возможности: освобожденные от выкупных платежей — единственного крупного прямого налога, от большинства правовых ограничений, от власти «мира», они получали возможность широкого кредита в Крестьянском банке под залог своих надельных земель и могли приобретать, на льготных условиях, в дополнение к своим прежним владениям новые участки из земельного фонда. Этот фонд состоял не
