Верховная жрица вышла на улицу. Снег уже не падал. Две луны накинули на землю покрывало таинственности. Морозец не спеша вышагивал по Храму, высматривая тех, кого можно подкусить. Увидев Светлейшую, он осторожно подошёл и обнял ее, поцеловал в мокрые от слез щеки, и слезинки застыли маленькими золотистыми капельками. Но женщина не испугалась его, не поспешила домой, она шла по тропинке, и только смахивала рукой холодные льдинки с лица, и тихо всхлипывала. Морозец обиделся. Ему не нравились теплые горячие чувств, ему нравился холодный ледяной покой, красота неподвижности и созерцания. Он закружился вокруг нее, это теплое создание повела плечами, поежилась, остановилась, а потом резко направилась в сторону Храма избранных и исчезла за дверью. Дунув на створки, и покрыв их инеем, Морозец удовлетворенно улыбнулся, теперь все было так, как нужно, тихо, красиво и холодно.
Сюа вошла в кабинет, и с удивлением, обнаружила там Кэрта.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Я хочу с тобой поговорить.
— Отложить разговор никак нельзя?
— Боюсь, что нет! Ты плакала?
— Глаза красные?
— Красные, — улыбнулся белый жрец.
— Я просто не смогла сдержаться, — оправдывалась Верховная жрица. — Глупая девчонка! Все считают ее героиней, а это просто блажь обиженного ребенка.
— Эта блажь помогла нам избавиться от мидгардцев. А потом, ты должна понимать, она не оправилась от шока, который перенесла! У нее есть оправдание. Но спасибо Божественной Свати, с ней сейчас все в порядке, — Кэрт тяжело вздохнул.
— Знаешь, — вдруг с горечью призналась Сюа, — я самая плохая жрица, которая возглавляла Белое братство. Я ничего не поняла, из своих снов. Я была уверена, что Коста и Веда понравятся друг другу, и он будет ее мужем. И тогда мы сможем его вытащить! А теперь? Я не понимаю, как не видела столь очевидного, Грэг знал свою весту, слишком хорошо знал. А я унижала его…
— Ты сейчас похожа на Веду, — улыбнулся Кэрт, — чуть что, бьешь себя в грудь и каешься.
— Но это правда! Как мы сможем вытащить его от мидгардцев? Кто мы ему? А я привязалась к этому мальчику, он так похож на моего сына, как две капли воды. Та же ершистость, то же благородство… Как он сейчас?
— Мы заблокировали ему память, ты же знаешь, сейчас он без сознания. Мы продержим его в таком состоянии, как можно дольше. А потом он не вспомнит о нас. Он ничего не вспомнит, — грустно повторил он. — Именно о нем, я и пришёл с тобой поговорить.
Сюа удивленно взглянула на своего помощника:
— То, что ты мне хочешь сказать, я знаю: Коста сделал для нас много. Но он вернулся домой. И мы должны оставить все как есть!
— Нет! Ты не права. Я хочу вернуть его! Он мой сын!
Верховная жрица вздрогнула, и передернула плечами.
— И ты думаешь, для Белого братства это будет аргументом?
— Нет! Они приведут множество контраргументов, чтобы оставить его у мидгардцев.
— Тогда что ты хочешь от меня?
— Когда-то очень давно двое маленьких детей принесли друг другу клятву любви и верности, — тихо сказал Кэрт. — Но нити их судеб расплелись, и они надолго потеряли друг друга из вида. Я потерял силу рода. Но всегда ты была для меня единственной женщиной, о которой я мечтал. И вот теперь моя сила со мной! Я прошу тебя Сюа, стать моей женой! — И он вытащил из плаща цветок Косты, и протянул его опешившей Верховной жрице. — Это цветок моего мальчика, он белый и чистый, как и мои помыслы. Удивительно, но в тепле, он продолжает цвести. Я протягиваю его тебе с надеждой, что согласившись быть моей женой, ты станешь матерью Косты, а слово матери всегда было священно для людей Раттеи.
— Неужели ты думаешь, мне нужна была твоя сила рода! Я ждала этих слов столько лет! Мне нужен ты, с силой или без силы — все равно, — закричала женщина и стукнула кулаками Кэрта в грудь.
— Нет, сорвиголова, — прошептал жрец, обнимая Верховную жрицу и называя ее детским прозвищем, — Я мужчина. И хочу, чтобы мои дети от любимой женщины, были здоровыми. А ты молода и прекрасна. Ты могла бы выбрать себе любого другого мужчину. И для меня это было бы нормально.
— Глупец! А ты подумал, что я хочу только одного мужчину — тебя!
— Теперь я согласен. Бери!
Сюа осторожно взяла из рук жреца цветок, поднесла его к лицу:
— И мы вытащим нашего сына, правда, Кэрт?
— Конечно, теперь мы — семья. А против такого аргумента — все белые жрецы, вместе с Советом — бессильны!
Город лихорадило. Новости, пришедшие из Храма, были более чем невероятными. И всех удивляло не то, что Веда и Арта приняли в свой род белых жрецов. Это было понятно, их сила рода была такой силы, ее видели все женщины, что многие из старших матерей, жалели, что опоздали заявить свои права на них. И даже не то, что они приняли в свой род мидгардца, как-никак он спас маленькую весту и детей древлян, а потом, его уже нет на Раттее, но высшая благодарность была соблюдена. А то, что сама Верховная жрица не устояла, и теперь является вестой Кэрта, самого молчаливого из всех жрецов Храма. А значит, если еще один из рода Уллинов приведет в дом женщину, а при такой силе, это было ясно как день, что так и случиться, Арта становилась старшей матерью. В семье должно быть кроме самой старшей матери, еще три женщины, и тогда род становился полноценным. Такого еще никогда не было! И кроме того Палетик и Антоэль, не спешили себе выбрать весту. Девушки им строили глазки, тяжело вздыхали, увидев их, а они только отводили глаза в сторону.
А тут еще белые жрецы стали улыбаться. Поговорка «Грустный как жрец» потеряла теперь всякий смысл. Их все чаще видели в городе, спешащих к советникам по каким-то делам, с радостными лицами. Озвучивать свои мысли, скрытные раттерианцы не спешили, но каждый из них чувствовал, вот-вот случиться что-то хорошее, и все они стоят на пороге чуда.
Сюа, Кэрт, Антоэль и Палетик сидели в кабинете Верховной жрицы. Антоэдь только что вернулся из Белого города. Он разобрался в действии машины, и говорил о том, как хорошо, что они не включили его изобретение. Он, сравнив два механизма, обнаружил ошибку. Теперь надо только выбрать срок, и запустить Валатарь — камень. В дверь осторожно постучали.
Сюа сморщила нос, — Войдите.
На пороге стоял раттерианец из рода древлян:
— Мне очень нужно поговорить с тобой, Светлейшая, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу.
— Мы позже зайдем, — кивнул Кэрт.
— Нет, останьтесь все, — покраснев, снова заговорил древлянин, — как я понимаю, вы все рода Уллина? А мне нужно кое-что сказать по поводу мидгардца. — Все находившиеся в комнате напряглись. Антоэль встал и предложил вошедшему стул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
