— Да, что это делается, — закричала старшая мать. — Пришли звать на свадьбу одну весту, а увозите двух! Недаром говориться, что от белых жрецов можно ожидать всего чего угодно, только не уважение к традициям рода.
— Разве мой сын нарушил традицию рода? — еле сдерживая улыбку, поинтересовался Кэрт.
— Но она моя лучшая травница! — горестно проговорила женщина.
Но тут на середину комнаты выскочил угловатый длинный молодой древлянин и заголосил: — Старшая мать, не отпускай ее. Мы ее приняли в свой род, кормили, растили, а она теперь хочет уйти. Ты ее мне обещала в жёны.
Кэрт нахмурился. Женщины всплеснули руками. Старшая мать посерела лицом: — Да, как ты смеешь попрекать ее куском хлеба? Разве она у тебя его отбирала?
Девушка гордо подняла голову и громко сказала: — Простите матушка, но я ухожу со своим суженным.
— Не сердись на него, детка, — запричитала старшая мать, — непутевый он, все надеялся, что станет твоим мужем.
— Я сделала выбор, — ответила горянка, и взяла ладонь Антоэля в свою руку.
— Да, как же это! Я еще полотна не наткала тебе на свадьбу.
— Об этом не волнуйтесь, уважаемая, — сказал сурово Кэрт, и, вытащив рулон бледно — зеленой невесомой ткани, подал старшей матери. Та удивленно потрогала его: — Ткань из паутины? Это дорогая работа! Кто же эта мастерица?
— Моя будущая жена, Верховная жрица, из клана древлян, она ткала… Прислала в подарок Никке, но я думаю, и тебе хватит, — обратился он к горянке, — как звать — то тебя, дочка?
— Эника, — ответила девушка.
— Вот и хорошо, Эника, собирайся, с нами поедешь. И Никке скажи, пусть тоже собирается. И если, кто из рода к нам присоединиться — милости просим.
— Обошли, кругом обошли, — обиженно проговорила старшая мать. — Но вот мое последнее слово, если ваш Коста через год не вернется, сговор расторгаю, — и обратилась к Палетику, — А ты мальчик, что сбитенху к груди прижал, давай ее сюда. И смотри, на моих девочек не заглядывайся. Больше вам никого не отдам.
Глава III
До Центра управления я добрался с трудом. На корабле был разгром. Валялись вещи, сбились ковры, то и дело на глаза мне попадались люди, сидящие на полу, и потирающие ушибленные головы, плечи и другие части тела. В рубке толпился народ. Голос адмирала спокойный и деловой звучал под потолком.
— Связь?
— Отсутствует.
— Координаты, установили?
— Пока нет, мы в неизвестном пространстве. Нет точки отсчета.
— Что говорит система управления?
— Требует дополнительных данных.
— Предположения!
— Нас вышвырнули в неизвестный сектор.
— Повреждения!
— Незначительные.
— Всем посторонним выйти из Центра управления. Прошу всех успокоиться. И удалиться в свои каюты, вас это тоже касается, — обратился адмирал Императрице, которая оказалась у меня за спиной.
— Вот еще, — вскинулась та, — я лучший штурман. Вы без меня ничего не решите…
А меня выставили за дверь. Пришлось возвращаться к себе в больничный отсек. В предоперационной комнате сестрички мазали ушибы, доктор вправлял вывихнутое плечо. Я потоптался там минуты две, не зная, что делать, идти к себе в изолятор не хотелось, и я вернулся туда, откуда ушёл. Сел на свой стул, положил ноги на стол.
Из всего, что мне удалось услышать, я сделал один вывод — дело плохо. Мы неизвестно где, в какую сторону лететь — никто толком не знает. А, значит, полетим на авось. В лучшем случае, если повезет, выберемся, в худшем — умрем от голода, нехватки воды, а то и кислорода. Странно, но эти мысли не вызывали у меня страха, было глубокое безразличие ко всему происходящему. И только девушка, которая разговаривала со мной, показанная мне на мониторе, предстала перед глазами. То, что она была мне знакома, я бы не сказал, просто она мне понравилась. И вновь и вновь всплывала в памяти — стройная фигурка, красивое лицо, темно-синие глаза, и алые губки. Я так замечтался, что даже почувствовал вкус этих губ…
В темноте время летит незаметно. Наверное, я заснул, потому что мне приснился странный сон. Я встаю, иду в Центр управления. Беру маркер в руки и на стекле поправляю намеченный маршрут. Потом подхожу к пульту управления и показываю на круглый светящийся прибор, и тихо говорю: «Надо срочно трогаться, нас засасывает». И тут открываю глаза. Я все также сижу. За окном непроглядная ночь космоса. И понимаю, что должен сделать то, что приснилось, и что это очень важно, и от этого зависит жизнь всех на корабле. Поэтому быстро встаю и направляюсь в рубку. Там только адмирал и комендант. Увидев меня, они подняли головы от монитора:
— Что тебе надо? — спросил командир крейсера.
Я, молча, взял в руки маркер, и поправил путь, взяв на тридцать градусов вправо. Рука сама, без моего ведома, рисовала кривоватую линию. Потом подхожу к прибору и произношу: «Надо срочно трогаться, нас засасывает».
Адмирал поднимает брови, и удивленно смотрит на коменданта, тот подходит ко мне и вглядывается в прибор, его лицо становиться хмурым:
— Он прав, иди, посмотри сам!
— Романов, вы штурман? — спрашивает адмирал.
— Нет, я — ботаник!
— Тогда на кой… вы лезете не в свое дело?
— Подожди, — прерывает его комендант, — Константин, объясни, почему ты пришёл сюда, откуда ты знал, что корабль движется, и зачем поправил курс?
Его вопросы смутили меня. А действительно, зачем? Скажу правду, решил я, а там, пусть решают: — Я видел во сне…
Мне показалось, что адмирал захлебнулся воздухом: — Во сне????
— Подожди, кипятиться, Ван, — говорит комендант. — Не забывай, нас оставили в живых благодаря только этому мальчику. А что, если это подсказка? Нам указывают выход.
— Ты с ума сошёл, командир, — продолжает возмущаться адмирал. — Как ты себе представляешь все это? Они что видят нас? Они знают, какой мы выбрали курс?
— Я не могу ответить на твои вопросы. Ответов у меня нет! Но смотри сюда. Мы действительно движемся! Я не могу тебе приказывать! Командир теперь ты, я только пассажир. Решение за тобой. Но, не забывай, твоя главная задача — довести всех живыми!
— Ну, а если это уловка, чтобы заманить нас, отправить в неизвестное — на верную смерть.
— Мы все и так стоим на краю гибели. Все расчеты условны.
— Если что случиться, отвечать буду я…
— С каких это пор, ты боишься ответственности, Ван? А потом, если что случиться, уже отвечать будет некому. Мы просто сгинем. А потом наш крейсер случайно вынырнет где-нибудь, с трупами на борту. Сколько таких кораблей мы с тобой видели?
Комендант повернулся ко мне: — Константин, ты уверен, что правильно проложил курс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
