— О чем ты?
— Понимаешь, собственно, о чем я и хотел сказать. Мама внушает Джинни, что она станет твоей невестой.
— Как именно?
— Я случайно слышал ее разговор с Дамблдором.
— Обо мне?
— Угу. Они говорили так, будто твоя помолвка с Джин дело уже решенное. Особенно меня покоробила фраза директора о том, что это для твоей же пользы, тебя нужно только подтолкнуть к правильному решению.
— И как именно он собрался меня толкать? — нахмурился Гарри.
— Не знаю, — вздохнул Рон. — Может, Дамблдор передал какое-то зелье или еще что. Он же с моими родителями часто встречается по орденским делам.
— Хм… Спасибо, что предупредил.
— Понимаешь, Джин все-таки моя сестра, и я вижу, как мама ее портит, особенно после того, как ты прочистил мне мозги. Мама чуть не с самого твоего поступления в школу втолковывает ей, какой ты замечательный, и что вы буквально созданы друг для друга, что если она станет твоей женой, то будет как сыр в масле кататься и все такое, а та и рада верить красивой сказке. Маленькая ведь еще, сплошной ветер в голове. А уж после того, как ты ее спас из Тайной комнаты, то вообще буквально бредит тобой.
— И ее не пугает, что прекрасный принц оборачивается серым волком? — усмехнулся Поттер.
— Это же девчонки! — фыркнул Рон. — Они готовы любую гадость романтизировать. Вот Гермиона, она не такая.
— В уникальности Гермионы я не сомневаюсь. Но все-таки, мне стоит опасаться твоей семьи?
— Не исключено, — нехотя признался рыжик. — Дамблдор был так уверен в своих обещаниях. Честно говоря, мне даже не по себе стало. Он раньше казался мне совсем другим.
— Наш директор вовсе не любящий дедушка, и я рад, что ты понял это сейчас, а не когда стало слишком поздно, — горько заметил Гарри. — Джин для меня как сестра, не более. Какие-либо отношения между нами исключены целиком и полностью. Во-первых, я не могу ввести в свой род ту, на ком лежит проклятье Предателя крови. Кровь Поттеров ее просто не примет, а возможно, и отрежет от себя. Семейная магия сама себя охраняет, если ты не знал.
— Не знал. Правда?
— Ага. И очень изощренно. Например, у нашего союза может не быть детей, и род просто прервется, или по Джин ударит таким откатом, что она всю магию потеряет. Так что, наш союз исключен. К тому же, сколько бы Дамблдор ни мнил себя моим магическим опекуном, он не вправе заключать договоренности о моем браке. Даже Сириус не смог бы, хоть он и мой крестный.
— А почему?
— Тут тоже несколько причин. Во-первых, магия признала моим опекуном отца, ну, оборотня, принявшего меня в свою семью. Во-вторых, я последний из рода. Это тоже накладывает определенные ограничения.
— Как все сложно! Но откуда ты столько знаешь?
— Ото всех понемногу, — улыбнулся Гарри и, чуть подумав, пояснил: — Что-то рассказал отец, что-то профессор Снейп, как мой опекун в школе, что-то Люциус Малфой.
— А с ним вы где встречались? — вытаращился Рон.
— Профессор Снейп его уговорил со мной заниматься, чтобы подготовить из меня главу рода Поттеров. Там знаний нужно — уйма.
— И он согласился?
— Да. Они все неплохие люди. Со своими тараканами, но у кого их нет? А вот директор разлюбезный, наоборот, всячески старался умолчать, что я будущий лорд Поттер. Уж не знаю, почему.
— А почему тебя Сириус не обучает?
— Крестный рассказывает, что может. Но после Азкабана ему самому нужно во многом разобраться.
— Непросто ему?
— Угу.
— Ты прости меня, Гарри. Я раньше такой дурень был, даже не понимал, что мной манипулируют.
— В каком смысле?
— На первом курсе меня всячески подталкивали к дружбе с тобой. Мама и директор. А я совсем не знал жизни, хоть и вырос в волшебном мире, в окружении братьев. Казалось, что наконец-то меня заметили, выделили. Я ведь всегда был никем. Ты же мне представлялся богатым и знаменитым мальчиком. Никто же не знал, как ты жил все эти годы. Потом я понял, что все совсем не так, меня откровенно вводили в заблуждение.
— То есть? Можешь рассказать подробнее?
— Ну, ты вовсе не нуждался в проводнике в волшебный мир, да и я меньше всего подходил на эту роль. Ты изначально был серьезным, собранным, немного скрытным, но в детстве ведь тайны привлекают. С тобой в самом деле хотелось дружить. Возможно, поэтому Дамблдор уже через два года перестал зазывать меня на беседы.
— Интересный у нас директор, — глаза Гарри гневно сузились. — Что же ему покоя не давало?
— Его очень интересовали твои приемные родители, сама твоя жизнь. Но ты же ничего такого особо и не рассказывал. Только когда я узнал, кто ты, то понял почему. Тебе ведь нельзя?
— Угу, — кивнул Поттер, все еще не отошедший от подобных «новостей».
— Я понимаю, что несколько запоздал со своим раскаяньем, просто эта ситуация с Джинни стала последней каплей. Но я действительно считаю тебя своим другом! Конечно, я порой бываю полным болваном, но ты и Гермиона — самые важные для меня люди. Я бы не хотел разрушить нашу дружбу.
Гарри прислушался к своим ощущениям. Рон не врал и, кажется, находился в полном отчаянье, так как не верил, что подобное можно простить. Поттер и сам было засомневался, но они через столько прошли вместе, да и рыжик в самом деле менялся в лучшую сторону… Поэтому Гарри хлопнул парня по спине и сказал:
— Дело прошлое. Да и ты ведь не побоялся сейчас пойти против семьи и рассказать мне о замыслах Молли. Надеюсь, ты не будешь больше откровенничать с директором обо мне.
— Ни за что! — вскинулся Рон. — Ты мне веришь?
— Верю. Я же чую ложь, ты не забыл?
— Да, точно. Значит, друзья?
— Друзья!
От чувств рыжик немедленно сгреб Поттера в объятья, от которого у него затрещали бы ребра, не будь он оборотнем.
— Осторожнее, — хохотнул Гарри. — Видел бы нас кто, подумал, что мы куда больше, чем друзья.
— Скажешь тоже! — усмехнулся Рон, но все-таки чуть отступил. — Всякое, конечно, бывает, но ты в этом смысле меня не привлекаешь.
— Ты меня тоже, — все еще смеясь подтвердил Поттер. — К тому же, я прекрасно знаю, что ты сохнешь по Гермионе.
Рыжик густо покраснел, но отнекиваться не стал.
— Кстати, интересно, Дамблдор Герми тоже обрабатывал?
— Думаю, пытался, но не получилось. Ты же ее знаешь, до Хогвартса у нее совсем не было друзей, поэтому дружбу она ценит превыше всего. Директор, конечно, и камень разговорит, но сомневаюсь.
— Ладно. Давайте завтра, после уроков здесь втроем соберемся. Мне есть что вам рассказать.
— У тебя что-то еще случилось?
— Не без этого. Но все завтра.
— Ладно, — согласился Рон. — Ты точно на меня не обиделся?
— За то, что ты ради меня пошел против семьи? — усмехнулся Гарри.
— Ну…
— Мы друзья, Рон. И я рад, что сегодня в этом убедился.
