набрал высоту, и давление снизилось, за иллюминатором проплывала вечерняя Москва, раскрашенная миллиардами огней. Смотрелось празднично, особенно когда где-то на краю обзора стал взрываться фейерверк. Долго, правда, нам на него полюбоваться не вышло — пилот развернул машину, и мы понеслись на север.
Морозова вздохнула свободнее, и, будто опомнившись, резко убрала ладонь с моего запястья. Я лишь улыбнулся в ответ, демонстрируя отсутствие следов от ее ноготков. Щиты рода я по-прежнему не снимал.
— Простите, — прошептала она, покраснев от смущения.
— Все в порядке, Виктория, — кивнул я. — Заказать вам напиток? Что-нибудь расслабляющее?
— Хм, Дмитрий, — вклинилась Мэйлин, — а подают ли у вас здесь нашу выпивку?
— Рисовая водка есть в ассортименте всегда, — ответил я и, повернувшись к Морозовой, пояснил: — Как-то раз Михаил Эдуардович и Семен Константинович поспорили, чья водка лучше — наша или Поднебесной. С тех пор у нас на борту всегда есть некоторое количество.
— Вот как? — спросила Виктория. — И кто же победил?
Я пожал плечами в ответ.
— Сложно сказать, оба прилетели ко мне уже сильно уставшие, так что мне оставалось только разместить друзей по гостевым комнатам и не тревожить до утра. Но если вы спросите мое личное мнение, — я дождался кивка и продолжил: — судя по тому, как им было плохо на утро, они оба проиграли.
Мэйлин, слушавшая мою речь, хитро прищурилась. Наверняка спросит у Ефремова подробности этой истории. Морозова же просто улыбнулась, глядя на меня.
— Не одобряете алкоголь, Дмитрий?
— Я не одобряю любую чрезмерность, Виктория, — пожав плечами, ответил я.
По салону прокатила тележку стюардесса, разнося заказанные студентами угощения, и я остановил ее знаком возле нас. Девушка в униформе рода Романовых выслушала нас и, поставив передо мной кофе, а перед Морозовой мятную воду, продолжила путь.
— Дамы, до конца полета у нас есть пара часов, так что я воспользуюсь временем, чтобы немного поработать, — сказал я, вынимая планшет. — Вы же не будете против?
Китаянка качнула головой, а Виктория бросила на меня внимательный взгляд поверх своего бокала. Я кивнул ей, подтверждая, что намерен посмотреть присланные документы.
— Если мы не помешаем вам, Дмитрий, — ответила Морозова.
— Никогда еще красивая девушка рядом не мешала ни одному нормальному мужчине, — произнес я с улыбкой.
И заметив, как к лицу Виктории приливается кровь, окончательно смывая остатки страха, я погрузился в текст.
Присутствие красавиц в моем окружении — это прекрасно. Но если я смогу быстрее довести задумку Морозовой до ума, можно будет вычеркнуть один пункт из собственного плана.
А это значит, на шаг приблизиться к тому, чтобы вновь стать сингуляром.
Ну или сверхчеловеком, как нас здесь называют.
Том 2 Глава 17
Самолет пошел на снижение, и Виктория напряглась, на этот раз мы просто держались за руки. Мэйлин успела задремать в кресле, остальные рассматривали аэропорт, так что этот момент прошел совершенно незамеченным для группы.
Я сделал в документах закладку и отключил планшет. Убрав его в карман кресла, дождался, когда транспорт замрет, и повернулся к Морозовой.
Боярышня была напряжена, но старалась не подавать вида.
— Все в порядке, — чуть сильнее сжав ее ладонь, прошептал я с улыбкой, и девушка кивнула.
— Спасибо, — едва шевеля губами, ответила она, и в этот момент самолет коснулся шасси взлетно-посадочной полосы.
Глаза Виктории резко расширились, и я даже сквозь щиты почувствовал, как сильно она сжимает мою руку. Но, естественно, останавливать ее не стал. Еще один толчок, и самолет покатился ровно, медленно гася скорость.
Пассажиры загомонили разом, уже настроенные на веселые выходные, а Морозова сидела зажмурившись до тех пор, пока наш транспорт не замер окончательно. Только после полной остановки она подняла веки и, густо покраснев, пискнула:
— Простите.
— Вам не за что извиняться, — ответил я, чуть качнув кистью, все еще держащей ее руку. — Вы же не сделали ничего плохого. Я всегда готов подставить плечо, если это нужно. Ну, или как в данном случае — пальцы.
Виктория улыбнулась, но смущение еще не ушло, и я залюбовался ей на мгновение.
— Мы уже прилетели? — встряхнувшись, осведомилась Мэйлин.
Китаянка своим вмешательством развеяла очарование момента. Впрочем, мимолетный эффект и так бы быстро закончился — пора покидать самолет рода.
— Уважаемые пассажиры, — заговорила стюардесса, показавшись в салоне. — Наш полет завершен, просим пройти вас на выход. Вас уже готовы встретить сотрудники аэропорта.
Багаж выгрузят без нас, после чего борт встанет в ангар, и команда до вечера воскресенья будет предоставлена сама себе. Я не забывал, что в любой момент могу понадобиться дома, а потому отпускать их было нельзя.
— Спасибо, княжич, это был очень приятный полет, — заявил Орлов, когда мы все встали, чтобы пройти к трапу. — Полагаю, выскажусь за всех, с таким комфортом путешествовать — одно удовольствие.
Остальные его горячо поддержали, я лишь сдержанно кивал. По существу, нужно было благодарить экипаж, который обеспечивал такие условия, и владельца транспорта — князя. Но на правах главного представителя семьи я принимал похвалы, а экипажу пойдут премиальные, одни из лучших в гражданском флоте.
— В таком случае обрадую повторно, — произнес я, когда мы вышли на улицу. — Обратно летим этим же бортом. Со всем имеющимся в нем комфортом.
Нас ждал автобус, украшенный гербами Орловых, вшитых в эмблему горнолыжной базы «Апатитовая». Здесь неподалеку шла добыча, и все названия, само собой, так или иначе были связаны с горным ремеслом.
Заняв места в машине, мы дождались, когда прислуга Романовых передаст багаж людям Петра Васильевича, и автобус тронулся с места. До самой базы предстояло еще проехать около сорока минут, минуя одноименный поселок. Сам он был небольшим, но за счет туризма неплохо пополнял собственный бюджет — во всяком случае, никаких особых дотаций, насколько мне известно, местное население не получало.
Во время поездки раздавали напитки, Петр Васильевич выступал в качестве гида, рассказывая историю открытия залежей и как они разрабатывались. А когда мы проехали мимо огромного монастыря, указал на него.
— На этом месте размещали
