пока мы проезжали этаж, и, наконец, спросил:
— Вы правда считаете, что у меня есть шансы?
— Вы попали в нашу группу, — ответил я, пожав плечами. — А это само по себе обозначает, что вы — достойны. На самом деле я думаю, что все в ваших руках. Вы можете послушать целителей и других одаренных, отмахнувшись от проблемы. А можете взяться за то, что не под силу больше никому. И войти в историю, как человек, раз и навсегда победивший генетические заболевания. Выбор за вами, Иван Тимофеевич.
Он не ответил, глядя перед собой. Но судя по сжатым кулакам и стиснутым челюстям, Авдеев решал для себя, кем ему хочется стать.
Мы вышли из лифта и направились в ресторан. Здесь уже в полном комплекте были наши девушки, из парней присутствовал только Орлов. Петр Васильевич поглядывал на наручные часы и при нашем появлении поднялся на ноги.
— Дмитрий Алексеевич, Иван Тимофеевич! — улыбнулся он, приветствуя нас. — Вам по пути не попадались Никита Александрович и Федор Иванович?
— Нет, — дружно ответили мы.
— Опаздывают, — вздохнул Орлов, но тут же указал нам на шведский стол. — Прошу, угощайтесь. Завтрак — самый важный прием пищи.
Набрав себе на тарелку немного еды, я заказал сотрудникам гостиницы большую кружку кофе и уже с ней сел на свое место.
В этот момент появился Рогожин, судя по его лицу, пробуждение у Никиты Александровича вышло достаточно мрачным. А вот Островский Федор Иванович, последний мужчина в нашей группе, вошел в ресторан с настолько бодрой улыбкой, что даже мне захотелось предложить ему лимона.
— Всем доброе утро! — поздоровался он, сразу же проходя к столам с расставленными блюдами.
Я бросил взгляд на Орлова. Петр Васильевич заметно расслабился с появлением нашего последнего студента. Но я был уверен, Федора Ивановича еще ждет лекция на тему опозданий. И хотя формально они равны по происхождению, Орлов — наш староста, читать нотации его долг.
Рядом со мной сидела Мэйлин. Принцесса больше мечтательно улыбалась, чем ела. Такое поведение за ней обычно не водилось, и я на всякий случай решил уточнить.
— Госпожа Ван, вы совсем не едите. У вас все хорошо? — спросил я негромко, чтобы не привлекать всеобщего внимания.
Та улыбнулась шире, обернувшись ко мне, а после и вовсе приблизила губы к моему уху.
— Я поговорила с Семеном Константиновичем, — поделилась она. — Он почти поправился после вашей командировки в Киев.
Я с Ефремовым тоже говорил уже и знал, что он проходит реабилитацию под строгим присмотром отца и родового целителя Георгия Максимовича. Старый ворчливый дед, служащий Ефремовым на этом посту, неоднократно доводил нас в прежние времена до зубовного скрежета своими нотациями. И с годами его характер только портился, так что Семену оставалось лишь посочувствовать.
— Это замечательные новости, — ответил я, искренне радуясь за друга. — Значит, помолвка состоит в срок.
— Да, — кивнула та, выпрямившись на стуле. — Как думаете, княжич, какое имя мне выбрать при крещении?
Я вскинул бровь.
— Почему вы спрашиваете об этом меня? — поинтересовался, прежде чем давать советы.
Я, признаться честно, вообще не думал, что принцесса Поднебесной решится сменить не только род, но и религию. И хотя это была традиция для заграничных невест, однако она носила необязательный характер.
Китаянка прищурила глаза, глядя на меня с намеком.
— Не хочу, чтобы мое новое имя ассоциировалось у Семена с его предыдущими фаворитками, — заявила она. — Я, может быть, и высокородная, но все же девушка. И мне хочется быть единственной для своего законного супруга.
— Резонно, — кивнул я. — Но, полагаю, лучше самого Семена вам на этот вопрос не ответит никто, — поделился мыслью, притягивая к себе чашку с кофе. — В конце концов, любой брак — это прежде всего компромиссы между двумя людьми. Почему не начать вашу новую жизнь именно с этого?
Она не сводила с меня испытующего взгляда еще несколько секунд, но все же кивнула.
— Мне нравится, что у моего супруга есть такой мудрый друг, — подвела она итог. — И я ценю вашу верность ему, Дмитрий.
— Для того и нужны друзья, — ответил я, прежде чем приняться за горячий бутерброд.
Пока остальные доедали, я закончил. Орлов уже начинал потихоньку готовить парней к путешествию, намекая, что пора отправляться. Девушки никуда не спешили, а я отсел в кресло с кружкой кофе и принялся листать телефон.
— Дмитрий Алексеевич, — подошла ко мне Самойлова.
— Да, Екатерина Юрьевна? — поднял я на нее взгляд.
— Я обдумала ваше предложение и вынуждена согласиться, — сообщила девушка с таким обреченным видом, будто ей не автограф хотелось получить, а на плаху предстояло взойти. — Помогите мне.
— Хорошо, — кивнул я, взглядом поискав трехкратного чемпиона.
Спортсмены сидели все это время за отдельным столиком и негромко разговаривали, не привлекая к себе внимания. Так что, поднявшись с кресла, я улыбнулся Самойловой и повел ее к Никифорову.
— Владимир Леонидович, — поздоровался я кивком. — Господа, дамы.
Они отвечали вразнобой, но особо интереса в их глазах не было. Обычное дело, рядовое событие — кто только не брал у них уже автографы за спортивную карьеру. Так что и мне ничего не стоило получить два экземпляра. Тем более что у Никифорова оказались наготове фотографии.
— Что написать вам, Дмитрий Алексеевич? — осведомился чемпион, держа ручку.
— Мне будет достаточно подписи, — с улыбкой ответил я. — А вот Екатерине Юрьевне…
Я обернулся к своей одногруппнице, и та, едва дыша, выдохнула:
— Раз уж начал — побеждай, — произнесла она.
— Хороший девиз, — одобрил Владимир Леонидович и быстро расписал обе фотографии. — Прошу.
— Премного благодарен, — кивком ответил я, забирая свой экземпляр.
Самойловой понадобилось на секунду дольше, чтобы сообразить, что пора отходить от столика чемпионов, если она не хочет привлекать чрезмерно внимание. Я уже было решил, мне придется вмешаться, но боярышня взглянула в глаза этому молодому парню и, неожиданно тепло и мило улыбнувшись ему, взяла снимок с такой осторожностью, будто он был из хрусталя.
— Спасибо, Владимир Леонидович, — поблагодарила она и, резко развернувшись, спокойно пошла к нашему столу.
Ее улыбка заставила
