Дождь поливал третий день. Коробов превратился в окончательного зануду и лишь мычал, когда Лека пыталась оторвать его от сна, еды или чтения и вытащить на улицу. Возможно, он боялся растаять, как Бастинда, под дождичком, а может быть, на него напала сонная болезнь. А Ленке надоело сидеть дома. Она надела плащ-дождевик и отправилась гулять по пустым серым улицам. Ей нравилось бродить так, хлюпая промокшими туфлями по лужам, и представлять, что она – русалка, вышедшая на берег из соленой прохлады моря, чтобы найти своего доброго принца.
– Лена, здравствуйте… – Рука легла на ее плечо. Лека обернулась.
Да, это был он, Эдвард. Девушка чувствовала его присутствие уже полчаса – он шел за ней сзади и никак не мог решиться подойти. Лека не могла узнать, о чем он думает – он был литовцем и думал, соответственно, на литовском языке. Но Лека чувствовала общий его настрой – здесь была влюбленность – темно-вишневая и сладкая, как шоколадка с начинкой, и пульсирующие оранжевые сполохи эротического влечения, и синяя дымка смущения.
Лека молча улыбалась, вода текла по ее лицу, срываясь каплями с кончика носа. Ей нравился этот забавный высокий парень.
– Лена, извините, вы меня, наверно, не помните? – Эдик говорил с легким акцентом и это делало его еще более милым. – Мы с вами познакомились на пляже. Я тогда пытался угостить вас пивом, но вы почему-то не стали его пить. Это глупо так получилось. Вы, наверно, обиделись на меня тогда?
– Эдвардас. Тебя так зовут? – Лека отбросила со лба мокрую прядку волос. – Эдик. Я тебя помню. Ты меня боишься, да?
– Нет, ну почему же? Я просто… – Эдвард смущенно улыбнулся. – Вы такая красивая, Лена. Вы как фея леса – таинственная и какая-то… необычная. Я с вами говорю, а вы сейчас растаете в воздухе и я вас больше никогда не увижу. Может так быть?
– А феи бывают злыми?
– Бывают. Но вы – добрая. Вы чистый человек. Знаете, я могу это чувствовать… так… через душу. Я когда вас увидел, я обнаружил, что все время думаю о вас. Для меня это было маленькое счастье – каждый день приходить на пляж и издалека видеть вас. Простите. Но теперь дождь – и мне стало совсем плохо. Я никогда не думал, что такое со мной будет. Я просто стоял у вашего дома и ждал – может быть, вы выйдете?
– Так ты что, целый день вчера стоял? – Лека ужаснулась, представив, как бедный Эд подпирает дерево напротив ее окна, ежится от холода, и струйки дождя стекают ему за шиворот. – Надо было зайти к нам. Я так скучала вчера целый день! Я очень люблю гостей. Почему ты не зашел?
– Правда? – в глазах Эдварда вспыхнул голубой огонек. – Но я думал, что у вас и так есть много гостей. Русские, они всегда бывают в компании. Они очень общительные. Хотя слишком много все время пьют. Извините… – Эдик замялся. – И ваш муж… Он неправильно мог бы понять это.
– Демид мне не муж. – Лека грустно усмехнулась. – И думаю, никогда не будет мужем. Он хороший человек, хотя и кажется окружающим немного странным. Просто жизнь у него такая дурацкая, ненормальная… Давай не будем говорить о нем.
– Ой, – спохватился Эд, – почему вы без зонтика ходите? Вы промокли как ниточки…
– До ниточки, – поправила его Лека. – Со скамейки слезть не смог, весь до ниточки промок. А сам-то ты? Тоже зонтика нету.
– Да, правда. – Эд улыбнулся счастливой глупой улыбкой. – Вы, наверно, ужасно замерзли, Лена. Давайте я приглашу вас в одно очень хорошее место. Это недалеко. Приезжие туда редко ходят, это место никто не знает. Но это замечательное место, вы будете вспоминать его, как настоящую прибалтийскую сказку. Пойдете?
– Ага. – Лека отдала Эдварду сумочку, в которой было, наверно, литра два воды. – Еще немного, и я утону в этом дожде. Слушай, зови меня на ты, ладно? А то мне как-то не по себе. Мы ведь с тобой друзья?
– Мы друзья… – как эхо, отозвался Эд.
* * *
– Valgicla, – прочитала вывеску Лека. – Это что, столовая? Я знаю это слово.
– Да, тут есть столовая. Но мы идем немножко в другое место.
Они прошли мимо пустых столов, через полутемную безлюдную кухню, и спустились по узкой каменной лесенке. Здесь был подвал с кирпичным стрельчатым потолком, а около полукруглой дубовой двери висел колокольчик. Эдвард дернул за шнурок и колокольчик откликнулся тусклым латунным голосом.
– Кто то ест? – Дверь приоткрылась и появилась рыжая голова. – О, Эдвар с ладной пани! Як то добже же це спотыкам! Проше, проше!
– Хельмут, это Лена.
Лека посмотрела себе под ноги и смутилась. Ручьи текли с ее плаща и образовали темные лужицы на полу. Рыжий поцеловал Леке ручку и посмотрел на нее взглядом опытного сердцееда. Было ему лет сорок пять, и выглядел он, как повар при дворе короля Жигмонда – белый фартук на грузноватом теле, белая манишка с двумя рядами черных пуговок, засученные рукава, обнажающие большие мясистые руки, поросшие волосами оранжевого цвета. Он был очень галантен и хитер, этот рыжий Хельмут.
– Прошу тутай. Чим можна пани служиць?
– Слушай, Хел, говори по-русски, а? – Эдвард шутливо толкнул кулаком Хельмута в плечо. – Хочешь очаровать пани своим змеиным шипением? Мы, конечно, знаем, что польский – великий и могучий язык, но мы его в школе не учили.
– Окей, – сказал Хельмут. – Велкам ту май плейс. Сит даун энд… ну в общем, будьте как дома. – Он махнул рукой и скрылся за занавеской позади высокой стойки, отделанной ясенем.
Лека оглянулась. В самом деле, это было очень милое заведение. Даже не желтые деревянные столы и стулья, украшенные нехитрой резьбой, и не стены из аккуратного красного кирпича создавали уют. Сама атмосфера кабачка, со вкусным и домашним запахом жареного лука, с тихой музыкой, предрасполагала к расслаблению и отдыху. Лека села и спрятала мокрые ноги под стул.
– Слушай, Эдвард… Мы тут все зальем и испачкаем. Я же мокрая, хоть выжимай.
– О, это – не проблема, – улыбнулся Эд. – Мы высушим твою одежду. – Он крикнул что-то по-литовски, и Хельмут отозвался. Рыжая рука появилась из-за занавески и поманила девушку.
– Панна, проше за мной. – Лека прошла за Хельмутом по коридору, отделанному темной керамической плиткой и оказалась в ванной.
– Паничка промокла, – сообщил Хел. – Снимите с себя одежду, всю, – он сделал круглые глаза, – а я дам вам вот это. – Он протянул девушке длинный махровый халат белого цвета. – Он чистый, не бойтесь. Очень чистый.
– Хельмут, может быть, вы отвернетесь? – вежливо полюбопытствовала Лека.
– О, вы стесняетесь?
"Хоть бы покраснел немножко, бабник рыжий…"
– Я видел пани на пляже. Там вы были совсем без одежды, и очень красивая. Очень.
– А здесь – стесняюсь. – Лека скинула плащ и Хельмут неохотно отвернулся. – Лека не спеша сняла с себя всю одежду, кроме белья, и положила ее на край ванной. – Давайте халат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
