– Нет, – в тоне Эда появилось упрямство. – Так быть не может! Ты просто напридумывала все это. Ты же еще совсем маленькая, Ленка. Тебе лет двадцать, наверное? Я старше тебя и знаю жизнь лучше. Ты не думай, что я такое нежное существо, и не способен защитить себя или тебя. Я служил в армии Литвы, я бывал в разных переделках и в этой жизни твердо стою на ногах. У меня много полезных и влиятельных друзей. Мне кажется, это было бы хорошим выходом для тебя. Я могу спрятать тебя здесь, в этой стране – так, что никто никогда тебя не найдет. Ты сменишь имя, фамилию, может быть, даже произведешь изменения во внешности. И ты исчезнешь для своих врагов навсегда. Мы можем быть очень счастливы с тобой – ты вспомнишь, что такое жизнь без тревоги, что такое красота и спокойствие. Ты поймешь, что такое настоящая любовь!
– Вот как? – Лека внимательно посмотрела на литовца. – А как же Демид? Ты не думаешь, что без меня он будет беззащитен, что его шансы выжить значительно уменьшатся?
– Лена, ты меня удивляешь, – сказал Эд спокойно и наставительно, словно объясняя маленькому ребенку прописные истины. – Ну что такая милая и юная девушка, как ты, может значить для защиты столь опытного бойца, как Демид? Неужели ты и вправду имеешь иллюзии, что сможешь что-то сделать против профессионального убийцы? Он расправится с тобой в считанные секунды! Я не знаю хорошо твоего Демида, но, возможно, он держит тебя просто как приманку. Извини… тебе, конечно, больно такое слышать, но ты недооцениваешь опыт и хитрость своего партнера. Это очень крепкий орешек! И с другой стороны, если он любит и уважает тебя, он прекрасно должен понимать, что появление вдвоем на известном курорте – это не лучший способ бегства от врагов. Отпустив тебя, он не только спасет твою жизнь, но увеличит свои шансы на спасение!
– Стоп, стоп! – Лека притормозила не в меру разошедшегося Эдварда. Похоже, список его аргументов только начался, и все они были направлены против бедного Демида. – Ты говоришь так, будто все зависит только от подлости и упрямства Демида. А мое мнение тебя не интересует? Или то, что я с тобой убегу – вопрос решенный?
– Лена, прости. – Эд погладил Леку по руке. – Да, наверно, я говорю резкие вещи. Но я ничего не могу поделать с собой. Я люблю тебя, и твоя жизнь для меня – самая большая драгоценность в мире.
"Вот тебе на! Любит… Сколько раз говорила себе – не играй в любовь! Да, тебе нравится этот красивый парень. Ты можешь даже убедить себя, что влюбилась в него. Сейчас ты обижена на Демида и внушила себе, что тебе на него наплевать. Но стоит противному Демиду улыбнуться своей кривой улыбкой, поманить тебя пальцем, и ты бросишь все на свете и побежишь за ним, как ручная козочка. Потому что никто в мире не значит для тебя так много, как он."
– Нет, подожди, Эд. – Лека покачала головой, собираясь с мыслями. – Все это неправильно. К чему мы ведем этот разговор? Мы ведь знакомы с тобой один день, провели вместе одну ночь. И вот уже начинаем выяснять отношения. Извини, я буду с тобой откровенна. Лучше уж разобраться сразу, чем выстроить гору фантазий, а потом смотреть, как все рушится к чертовой матери. Ты не знаешь меня совершенно. А я не знаю тебя – я не буду такой дурой, чтобы уверять себя, что поняла тебя с первого взгляда и могу предугадать любой твой поступок. Ты в самом деле нравишься мне, Эд. И я верю в твои чувства. Но это вовсе не причина, чтобы мучить друг друга. Все, что я хотела – это получить немножечко удовольствия. А ты – разве ты не получил удовольствия? Зачем же устраивать трагедию из нашего расставания, которое еще не наступило? Эдик, милый, выкинь это из головы. Думай только о сегодняшнем дне, и вспоминай с наслаждением то, что было в прошлом. Давай играть по этим правилам, ведь это все же лучше, чем ничего. Хорошо?
Эдвард издал невнятный горестный вздох. Выглядел он очень удрученно.
Лека налила в фужер шампанского. Сделала маленький глоток, чувствуя, как пузырьки газа тают на языке. Эд оживился, полез во внутренний карман своего голубого блейзера и извлек оттуда плоский пузырек с готической литовской надписью.
– Бальзам. Я хочу, чтобы ты попробовала его. Это очень ценная вещь. Это вкус нашей страны – наших трав, наших сосен, нашего моря. И очень полезно для здоровья.
– Интересно. – Лека покрутила в руке коричневый флакон. – Никогда не слышала о таком. Ну давай, попробуем.
Эдвард налил немного темной жидкости на дно бокала и разбавил шампанским. И протянул девушке.
– А тебе, Эд? Ты почему не пьешь?
– Мне нельзя. Я за рулем. – Он кивнул в сторону темно-синей машины, стоявшей неподалеку.
– Ух ты! Шикарная тачка! – Лека отпила из фужера и сморщилась. Горечь была такой, что она едва заставила сделать себя глоток. – Ну и гадость! Прости.
– Ничего шикарного. – Эдвард сделал вид, что не услышал слов Леки. – "Опель" восемьдесят пятого года. Старый. Выглядит, правда, неплохо. Поедем, покатаемся?
– Не украдешь меня? – Лека чавкала шоколадкой, пытаясь заесть мерзость, от которой онемел язык.
"Никогда не думала, что у Литвы такой отвратный вкус."
– Не беспокойся. Мы просто проедем по городу. Можно заехать на пляж. Хочешь?
– Увидим…
ГЛАВА 10.
Эдвард вел машину уверенно и спокойно. Не то что Демка – тот всегда мчался со всей дури, словно черти за ним гнались. Все гаишники его в лицо знали. Лека сидела на заднем сиденье, вяло смотрела, как дома сменяются желтыми песчаными холмами, покрытыми порослью молодых сосен. Небо окрасилось в грязный болотный цвет. Страшно хотелось спать. Во рту после бальзама остался неприятный железный привкус. Леку начинало мутить.
– Эдвард, куда ты меня везешь? Это уже не город. – Язык Леки еле ворочался во рту.
– Все нормально. Мы едем на хороший пляж.
Эдвардас снял пиджак, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Лека увидела его руки и все внутри нее похолодело.
– Эд, что у тебя с рукой? Вчера этих шрамов не было!
– Ничего страшного. – Эдвард увеличил скорость. – Я же говорил тебе – собака ночью укусила.
– Не может быть. Этим рубцам по виду не меньше полугода. Они не могли так быстро затянуться!
Лека представила, как шрамы на руке Эда на глазах покрываются розовой мутной пленкой.
"Господи, только не это!"
Эдвард не оборачивался, молча крутил баранку. Скорость на спидометре подбиралась к ста пятидесяти.
– Эдвард, немедленно останови! Слышишь, ты? Я сейчас всю твою машину разворочу!
В затылке у Эдвардаса появилась горизонтальная щель. Она ухмыльнулась девушке, превратившись в слюнявый рот с синими потрескавшимися губами. Лека в ужасе попыталась приподняться, но толстый мохнатый жук, появившийся на соседнем сиденье, больно толкнул ее рогами в бедро и она свалилась обратно. Жук с гудением почесал задней лапой за ухом. Он внимательно следил за девушкой большим красным глазом, налитым кровью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
