месте».
Он позвонил в колокольчик, приказав подать чаю. Завтра — новый день, новые бумаги, новые споры. Вспомнил слова протопопа Анемподиста про какие-то виденные им бумаги, да про намёки на заговор. «Что же с этим делать-то? А ежели и правда заговор какой? А ежели на заводе бунт затевается?»
Вошёл секретарь с подносом, на котором стоял чайник и чашка с гербовым вензелем.
— Ты мне Ивана Ивановича Ползунова пригласи-ка, да прямо сейчас.
— Слушаюсь, ваше превосходительство, — кивнул секретарь и поставил поднос на столик возле окна. — Ещё чего желаете?
— Ничего, только начальника завода прямо сейчас ко мне, немедля пригласи, — ещё раз повторил свой приказ Бэр.
«Ползунов… — Фёдор Ларионович сдвинул брови, — Инженер он прекрасный, да и вообще отличный руководитель, только упрямый больно, всё свою линию гнёт… Надо бы с ним потвёрже говорить, чтобы не подумал, что я так вот прямо-то всё поддерживаю, а то ведь так можно и власть потерять над ним совсем… Эх, Иван Иванович, мягкости тебе не хватает, да покладистости… Не то что вот протопоп тот же, он-то сразу суть улавливает и знает как с начальством себя вести…»
* * *
В просторном кабинете на втором этаже главного здания Колывано-Воскресенского горного правления царил сдержанный полумрак. Тяжёлые дубовые шкафы, заполненные толстыми фолиантами и свитками, отгораживали пространство от внешнего мира, словно крепостные стены. На стенах — карты рудников и заводов, вычерченные с математической точностью, гравюры с изображением доменных печей. В углу, на резном постаменте, блестел медный глобус — не столько предмет роскоши, сколько рабочий инструмент горного начальника.
За массивным письменным столом сидел генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр. Его седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, обрамляли лицо с резкими, будто вырубленными из камня чертами. Мундир был застегнут на все пуговицы, на лацканах поблёскивали знаки отличия. Взгляд его, пронзительный и требовательный, скользил по строкам доклада, но мысли, казалось, были где-то далеко — там, где дым доменных печей смешивался с холодным алтайским небом.
Дверь отворилась, и в кабинет вошёл начальник Барнаульского горного завода механикус Иван Иванович Ползунов. Его сюртук хоть и был из добротного сукна, но выглядел сейчас поношенным, а на рукавах виднелись следы угольной пыли. В руках он держал свёрток чертежей, перетянутый кожаным ремнём. Шаг его был твёрдым, но в глазах читалась усталость — не телесная, а та, что рождается от бесконечной борьбы с косностью и недоверием.
— Ваше превосходительство, — произнёс Ползунов, слегка склонив голову. — Позвольте представить на ваш суд проект модернизации плавильного производства.
Бэр отложил перо, медленно поднял взгляд:
— Это ведь, кажется, я вас пригласил, Иван Иванович, а вы, значит, с порога мне проект новый решили представить, так выходит?
— Так разве не в том и суть моей работы заключается, чтобы производство делать более полезным? — вопросом на вопрос ответил Ползунов.
— Ну что ж, Иван Иванович, — голос генерал-майора звучал ровно, без тени приветливости. — Давайте посмотрим, чем вы намерены удивить меня на сей раз.
Ползунов развернул чертежи на столе. Линии, выведенные чернилами, изображали сложную систему печей, воздуховодов и водяных колёс. Он начал объяснять, указывая на детали:
— Суть предложения в том, чтобы объединить плавильные горны в единый комплекс, снабдив их принудительной подачей воздуха через систему мехов, приводимых в движение водяным колесом. Это позволит, во-первых, увеличить температуру плавления; во-вторых, сократить расход древесного угля; в-третьих, повысить выход чистого металла.
Бэр нахмурился:
— Вы говорите о «сокращении расхода», — он выделил последние слова интонацией. — Но забыли упомянуть о затратах. Сколько потребуется средств на перестройку? Сколько времени уйдёт на монтаж? Кто даст гарантию, что эта ваша «система» не развалится через месяц?
— Гарантию даёт расчёт, — спокойно ответил Ползунов. — Я провёл опыты на нашей новой модели паровой машины: температура поднялась на пару сотен градусов, расход угля снизился на треть. Если выделить средства на строительство опытного цеха, мы сможем отработать технологию за полгода. Я понимаю, что мы только построили новый цех для паровой машины, но этот вариант, — он кивнул на лежащие на столе чертежи. — Этот вариант позволит развить производство с невозможной ранее величиной выплавки, а главное и качество выплавки станет выше. В итоге мы сможем организовать и выплавку чугуна, а там и до стали дело дойдёт, — Ползунов постучал пальцем по бумагам. — Это, Фёдор Ларионович, наше будущее, и если мы сейчас это делать не начнём, то европейские заводчики нас опередят и тогда будем закупать за казённые деньги у них и сталь, и чугун и вообще любые изделия из сих металлов.
Генерал-майор откинулся в кресле.
— «Опыты», «расчёты»… Вы, Иван Иванович, человек решительный, этого у вас не отнять, но сейчас мне кажется, что вы здесь живёте в мире цифр. А я отвечаю перед Кабинетом Её Величества за каждый рубль, потраченный на Алтае. У нас и так долги от демидовских выплавок остались, ведь сии долги никто с завода не списал, а при переходе в казённое ведение теперь Кабинет Её Величества требует увеличить выплавку, да ещё и покрыть старые расходы. Как вам такая вот логика кабинетская? В прошлом году на закупку инструментов занял завод 12000 рублей, а выплавили лишь 800 пудов меди. Где деньги? Где металл? А Демидов руки умыл полностью. Я уж не знаю, как ему это удалось, да только все долги на наши плечи сейчас повесили.
Ползунов сжал кулаки, но голос остался ровным:
— Деньги — в устаревших технологиях. Мы топчемся на месте, потому что боимся изменить то, что давно требует пересмотра. Если вложить средства в модернизацию сейчас, через три года завод будет давать вчетверо, а то и в пятеро больше продукции при тех же затратах.
— «Вложить средства»… — Бэр усмехнулся. — Вы словно не слышите меня. Казна не резиновая. А вы предлагаете потратить несколько тысяч на «опыты».
На мгновение в кабинете повисла тяжёлая тишина. За окном, где-то вдали, глухо стучали молоты — ритм завода, вечный и неумолимый.
— Фёдор Ларионович, — тихо произнёс Ползунов. — Я понимаю ваши опасения. Но скажите, разве не в интересах государства идти вперёд? Мы добываем руду, плавим металл, но делаем это так, как делали деды. А в Англии уже строят паровые машины, во Франции экспериментируют с горячим дутьём. Если мы не начнём меняться, то через десять лет окажемся в хвосте. Да что через десять, мы уже в хвосте!
— В
