хвосте или нет — решать не нам, — отрезал Бэр. — Наша задача — выполнять указ. А указ гласит: «давать металл». Не «экспериментировать», не «модернизировать», а «давать». И пока вы рисуете свои чертежи, в Кабинете ждут доходов, а на рудниках — новых лопат и кирок.
Ползунов шагнул ближе к столу:
— А разве не в этом и есть суть служения государству? Не в слепом исполнении, а в стремлении сделать его сильнее? Если мы будем бояться перемен, то и через сто лет будем жечь лес ради угля, а рабочие так и останутся в нищете.
В глазах Бэра вспыхнул холодный огонь.
— Осторожнее, Иван Иванович, нищета рабочих — не ваша забота. Ваша забота — выполнять обязанности начальника Барнаульского казённого горного завода. А рассуждения о «силе государства» оставьте чиновникам в Петербурге.
— Но ведь и чиновники, и инженеры, и рабочие — все мы служим одному делу! — горячо возразил Ползунов. — Если завод будет приносить больше прибыли, можно будет повысить жалованье, построить больницы, школы…
— «Можно будет»… — генерал-майор резко встал. — Вот в этом вся ваша беда, Иван Иванович. Вы мечтаете о том, «что можно будет», а я отвечаю за то, «что есть». И пока я здесь, мы будем работать по правилам, а не по мечтам.
Ползунов замолчал. Бэр — человек системы, его мир выстроен на иерархии, дисциплине, отчётности. Для него проект — не путь к прогрессу, а риск, который нельзя оправдать.
Но и генерал-майор, несмотря на внешнюю непреклонность, понимал: перед ним стоит не просто упрямый подчинённый. Ползунов — один из немногих, кто действительно думает о заводе. Его идеи, пусть и дерзкие, не лишены смысла.
— Хорошо, — наконец произнёс Бэр, садясь обратно. — Допустим, я соглашусь на «опытный цех». Но условия будут жёсткими: Бюджет — не более пяти тысяч рублей. Срок — восемь месяцев, включая испытания. Ежемесячные отчёты мне лично, с детальным описанием расходов и результатов. Если проект не оправдает затрат, вы лично ответите перед комиссией из Петербурга.
Ползунов вдохнул глубже. Это не победа, но и не поражение.
— Принимаю условия, — сказал он твёрдо. — Прошу лишь одного: не вмешиваться в технические решения. Я отвечаю за результат.
Бэр кивнул.
— Ответите. И если всё получится… — он на мгновение замялся. — Возможно, мы вернёмся к вопросу о полной перестройке.
Когда Ползунов вышел из кабинета, солнце уже шло к вечеру. Лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, окрашивали чертежи в золотистый цвет. Инженер свернул листы, прижал их к груди. Впереди — бессонные ночи, споры с мастерами, борьба за каждый гвоздь. Но теперь у него было главное — прямая возможность работать. Поездка в столицу теперь обрела свой истинный смысл и сейчас надо было только не останавливаться, а действовать.
А в кабинете генерал-майор Бэр долго смотрел в окно на дымящиеся трубы завода. В его душе боролись два чувства: страх перед неизвестным и робкая надежда, что, может быть, этот упрямый инженер всё же прав.
Ведь и он, начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр, тоже служил государству. Только по-своему.
«Тьфу ты! Чёрт его побери! — выругался про себя Бэр. — Я же его совсем по другому делу вызывал!.. Ладно, спешки пока нет, так что в другой раз… — он отвернулся от окна и улыбаясь подошёл к чайному столику. Налил себе чая, отпил глоток. Потом решительно поставил чашку и достал из шкафа графин. Налил маленькую стопочку, выпил, крякнул. — Пусть у него всё получится, всё же молодец этот Ползунов, хоть и упрямый мерзавец, а молодец!»
Глава 7
Начало апреля 1765 года в Барнауле выдалось на редкость мягким, хоть и прохладным. Сибирская земля, скованная долгой зимой, понемногу оттаивала под ласковыми лучами солнца. В воздухе разливался терпкий запах талой воды и пробуждающейся природы, контрастировавший с привычным для заводских окрестностей густым дымом плавильных печей.
На территории Барнаульского казённого горного завода кипела работа. В самом центре заводской площадки, между рядами старых деревянных бараков, поднимались кирпичные стены нового жилого строения для мастеровых. Кладка шла споро: каменщики, засучив рукава, ловко укладывали кирпич за кирпичом, перекликаясь через стройплощадку.
У свежевыложенного угла здания стоял начальник завода Иван Иванович Ползунов — высокий, сухопарый мужчина лет сорока пяти с проницательным взглядом и аккуратно подстриженной бородой. Его камзол, хоть и из добротного сукна, давно утратил первоначальный лоск от постоянного пребывания на стройке. Рядом, слегка склонив голову в почтительном внимании, находился его помощник — мастеровой Архип.
— Смотри, Архип, — Ползунов провёл ладонью по свежеуложенному кирпичу. — Кладка ровная, раствор держит крепко. Не то что в старых бараках, где щелей было больше, чем самого дерева.
Архип, коренастый мужик с обветренным лицом и сильными руками, привыкшими к тяжёлой работе, кивнул:
— Так ведь и кирпич нынче другой, Иван Иваныч. На новом обжиге — крепкий, ровный. Да вот эта ваша задумка, со шлаковыми кирпичами-то, это ж красота прямо! А мастера стараются — знают, что для себя строят.
Ползунов улыбнулся:
— Вот это главное — для себя. Когда человек понимает, что трудится не для чужого кармана, а для собственного блага, работа спорится. Видишь, как быстро стены поднимаются?
Он обвёл взглядом стройплощадку. Десятка полтора рабочих в холщовых рубахах сновали между штабелями кирпича и раствором, перетаскивали доски, выравнивали ряды кладки. Несмотря на ранний час, все трудились с необычайным воодушевлением — редкий случай на казённом заводе.
— А печи-то, печи наши новые, — не удержался Архип, переводя разговор на другую тему. — Вчера глядел — работают без остановки, тяга ровная. Паровая машина тянет как зверь!
— Да, — оживился Ползунов. — Паровая машина — это будущее. Представь, Архип, одна машина может заменить десяток лошадей, а то и больше. И не устаёт, работает день и ночь.
Он шагнул к свежевыложенной стене, постучал по ней костяшками пальцев:
— И вот это здание — тоже часть будущего. Тёплое, сухое, с нормальными печами. Люди перестанут болеть от сырости, дети будут расти здоровыми. Разве не стоит ради этого трудиться?
Архип молча кивнул, в его глазах читалось полное согласие. Он давно привык доверять суждениям начальника, ведь тот всегда говорил дело, без пустых слов и барской спеси.
— А как с фундаментом, проверил? — вернулся к делу Ползунов. — Чтобы не повело стены через год-другой.
— Всё по вашему чертежу, Иван Иваныч. Два ряда
