пожаре...» Инспектор совершенно не задумывался о том, что канадцы — а ведь этот человек, по его словам, был именно оттуда — гордились тем, что они не американцы, потому что для Гэлбрайта, родившегося в Англии, обе эти страны были одним и тем же.
— Теперь из-за этих чурбаноголовых мне придется обратиться в посольство, чтобы мне там восстановили мои сгоревшие документы... — упавшим голосом сказал тучный мужчина и поплёлся вверх по улице.
Глядя вслед человеку в сиреневой рубашке, Гэлбрайт вспомнил о том, что сам он тоже оставил свои вещи в комнате. Он проверил свои карманы — слава Богу, сегодня утром он не забыл о том, чтобы прихватить с собой бумажник и визу. Успокоившись, он с некоторым удивлением заметил, что из всех тех вещей, которые он оставил в отеле, ему было жалко потерять только материалы по расследованию дела Фаркрафта.
— Мистер Гэлбрайт? — вдруг послышался сзади чей-то вкрадчивый голос.
Услышав свое имя, инспектор тут же обернулся — позади него стоял пожилой мужчина небольшого роста в чёрной униформе и форменной фуражке. На плече у него висела большая кожаная сумка, украшенная латунным ярлыком королевской почты.
— Извините, вы сейчас ко мне обратились? — спросил он почтмейстера.
Для инспектора было несколько неожиданно услышать свое имя от совершенно незнакомого ему человека, и тот факт, что это был почтмейстер, несколько напряг Гэлбрайта, потому что он не мог представить, кто бы мог отправить ему письмо здесь, в столице Англии.
— Мне было приказано доставить конверт мистеру Гэлбрайту, который остановился в отеле «Стэйт оф Сноу Лэйк», — начал глухим голосом человек в форме.
— Но как вы меня узнали? — недоверчиво спросил инспектор.
— Узнали? Я просто спросил, — спокойно ответил его собеседник.
С этими словами почтмейстер открыл свою тяжёлую кожаную сумку и начал в ней рыться.
—Ну ладно, тогда отдайте мне посылку, — сказал Гэлбрайт и нервно огляделся по сторонам.
— Перед этим, — почтальон достал что-то из сумки, — вы должны подписать квитанцию о доставке.
— Хорошо, если вам это так необходимо... — пожал плечами инспектор. — Только дайте мне минуту, — попросил он.
Взяв бумагу и ручку из рук почтмейстера, он начал искать, где бы расписаться. Пока он это делал, его собеседник, самим своим видом излучавший какую-то торжественную ауру, неподвижно стоял неподалеку.
— Вот, пожалуйста, — с этими словами Гэлбрайт вернул почтмейстеру квитанцию и ручку.
Мужчина в форме положил их в свою сумку и, достав оттуда конверт, без лишних слов вручил его ошеломлённому инспектору и, развернувшись, исчез в ночной темноте. Получив неожиданную посылку, Гэлбрайт поднес её к глазам и начал разглядывать.
Гэлбрайт отметил, что на плотной белой бумаге, из которой состоял конверт, не было ни единой пометки или даже штемпеля — казалось, почтмейстер вручил инспектору не настоящее письмо, но некий элемент театрального реквизита. Единственное, что вызывало сомнение в подобном, так это то, что содержимое внутри конверта всё-таки можно было прощупать через бумагу.
— Эй, господин хороший! — послышался хриплый крик.
Гэлбрайт, собиравшийся вскрыть конверт, невольно вздрогнул. Оказывается, это был таксист, который стоял рядом со своей машиной и, облокотившись на дверцу, держал в руке дымящуюся сигарету. Теперь инспектор, пользуясь случаем, смог хорошо рассмотреть его лицо — у мужчины была коротко остриженная голова, острые скулы и прямой нос, которые четко выделялись на его загорелом лице. Карие глаза таксиста смотрели на полицейского почти с отеческим упрёком. Гэлбрайт не совсем точно помнил черты лица таинственного «Х. Бернэзи», но, воспользовавшись возможностью хорошенько рассмотреть стоящего перед ним таксиста, он заметил, что он был совершенно не похож на того лысого старика, который привёз его в vanitas-ресторан.
— В чем дело? — спокойно спросил Гэлбрайт.
Таксист выпустил изо рта колечко дыма и стряхнул пепел с сигареты.
— Не угодно ли господину иностранцу отправиться в аэропорт или на вокзал? — мужчина лукаво подмигнул ему.
— Хм, с чего это бы? — инспектор был несколько возмущен тем, что какой-то таксист лучше знал, что ему нужно делать.
— А что ещё вы можете сделать, если ваш отель сгорел дотла? — начал объяснять таксист. — Разве что в другой поехать...
— Подождите, дайте мне собраться с мыслями, — перебил его Гэлбрайт и отвернулся.
По какой-то причине инспектору был неприятен взгляд этого человека, но он не мог не заметить, что в словах водителя был здравый смысл. Скрестив руки на груди, Гэлбрайт погрузился в размышления. Этот совершенно случайный лондонский таксист, сам того не подозревая, поставил его перед сложной дилеммой, суть которой заключалась в том, что инспектор должен был решить, капитулировать ли ему в своей миссии по поимке доктора Бэйзларда или же продолжать её до победного конца. Второй вариант был определенно намного сложнее, поскольку у Гэлбрайта было мало шансов найти незаметного маленького человека, скрывшегося в дебрях мегаполиса. Пока инспектор решал, что же ему всё-таки делать, таксист уже бросил сигарету на землю и садился в машину.
— Думайте быстрее, господин хороший, иначе я уеду и вам придется самому добираться туда, куда вам нужно! — уже сидя за рулём, крикнул таксист из окна.
Гэлбрайт развернулся и пошел к нему — ему не хотелось терять эту машину из виду. Даже не потому, что ему было так трудно поймать другое такси, нет, дело было в другом — ему просто подсознательно хотелось опереться на кого-то, кого он знал хотя бы чуть больше, чем две секунды. Инспектор почувствовал, что ситуация всё больше выходит из-под контроля. Подойдя к машине, он открыл дверцу и забрался на заднее сиденье.
— Вы не знаете, где находится «Институт компьютеризации имени Макото»? — спросил он водителя.
Он не помнил адреса, указанного на той визитке — только это необычное имя оставило след в памяти Гэлбрайта. Таксист, услышав слова пассажира, вытер пот со лба и вздохнул. Видимо, он пытался понять, о чём именно говорил инспектор.
— Господин хороший, очевидно, имеет в виду «Мон-Тек»? — после минуты молчания переспросил его мужчина.
— Что это за место? — Гэлбрайт впервые слышал это слово.
— Был такой электротехнический завод, потом у него сменился владелец, после чего его преобразовали в научно-исследовательский институт электронных технологий, — пояснил таксист.
