Я молчал, неотвязно следуя за Кирой и стараясь повторять все ее действия. Даже наступал на те же самые места, где куда ступала она. Черт его знает, что тут за условия. Обидно будет напортачить в самом конце, после стольких-то испытаний. Но в действиях напарницы не прослеживалось никакой четкой системы. Она просто шагала по прямой, упрямо поднимаясь на становящийся все круче склон. А я следовал за ней. И с каждым шагом мне становилось все неуютней.
Снег и лед окружали меня. Кое-где в широких ледяных трещинах плескалась стылая темная вода, подернутая тонкой корочкой льда. Прояснившееся было небо вновь потемнело. В воздухе появились снежинки. Передернув плечами, я на секунду остановился, но все же пересилил себя и зашагал дальше. Осталось совсем чуть-чуть. А потом мы покинем это царство холода и льда навсегда.
Еще сорок шагов и мы оказались у основания ледяного пика, скрытого крутящимся вокруг него снежным смерчем.
– Ты пришла… – тихий голос донесся от ледяного пика, и снежный смерч начал беззвучно опадать, открывая прозрачную толщу льда.
– Я пришла, – столь же тихо ответила Кира, не поднимая головы.
Про меня никто не упомянул, чему я был только рад. Обойдусь и без роли в этом странном спектакле. Но как же здесь холодно… или мне только кажется? Не люблю снег и холод… но ведь я здесь не один…
Последние снежинки беззвучно осыпались на наши головы, и я с огромным трудом сохранил бесстрастное выражение лица. В толщу льда была вморожена женщина. Вморожена таким образом, что казалось, будто она стоит или даже парит внутри своего ледяного саркофага. Парит на высоте двух человеческих ростов над нами. И четко видимую над ее головой надпись было легко прочитать: Мирта Разящий Клинок. Мы стояли у ледяной могилы легенды.
Тело было вморожено не полностью – наружу выдавалась бессильно опущенная голова и кисти рук, все остальное было во льду. Лица я не видел – оно было скрыто лохмами заиндевевших волос, зато отчетливо видел срывающиеся с подбородка капли, падающие на лед и окрашивающие его в ярко-красный цвет. Кровь. Мирта истекала кровью…
– Встань ближе, дитя, – шипящим голосом велела Мирта, по-прежнему не обращая на меня ни малейшего внимания. – Встань в очерченный круг.
По лежащему у основания ледяного пика снегу пробежала ярко-синяя светящаяся линия, очерчивая круг. Кира ступила внутрь, по телу снежного холма прокатилась дрожь, раздался едва слышный треск и круг вместе со стоящей в нем девушкой пошел вверх. Это была не вздымающаяся колонна, как мне показалось в первый момент, а воспаривший в воздух кусок льда с идеально ровной верхней поверхностью. В снегу осталась большая дыра, рядом с которой остался лишь я, удивленно задрав голову вверх.
Мирта дождалась, пока Кира поднимется на достаточную высоту, и прошелестела:
– Ты знаешь, что делать. Знаешь, чего я хочу…
– Я знаю, что делать, – согласилась Кира, потянувшись руками к вороту. Тускло блеснула золотая цепочка, сверкнул перламутровый камень. – Я знаю, чего ты хочешь…
– Ты прошла сквозь мою душу… ты ощутила пламя моей ярости…
– Я ощутила…
– Ты почувствовала мою скорбь… познала горечь моих слез…
– Я почувствовала…
– Ты видела мои несбывшиеся мечтания и разрушенную любовь…
– Я видела…
– Ты одолела подступающий ко мне мрак безумия…
– Я одолела…
– Так даешь ли ты клятву?..
– Я даю клятву.
– Хорошо… тогда прими мою ярость…
Чуть наклонившись вперед, девушка подставила камень под сорвавшуюся с лица Мирты каплю крови. Полыхнула красная вспышка, заставившая меня прикрыть глаза. Зачаровывание? Такой же ритуал, как в храме над нами… Висящий на цепочке камень сменил свой цвет с молочно-белого на бледно-розовый с красными прожилками.
– Прими мою скорбь…
И вновь Кира подставила камень под каплю крови. Вспышка. Камень снова меняет цвет, наливаясь угрожающе красным огнем.
– Прими мою любовь…
Вспышка. В пульсирующем огне появляются сполохи лазурного цвета…
– Прими мой мрак…
Вспышка. В засверкавшем камне расплылась уродливая черная клякса, мне в грудь ударила волна холода, заставив пошатнуться и отступить на шаг назад.
– Мои чувства с тобой. Моя душа всегда рядом…
– Да…
Мирта тяжело повела головой в сторону. Ее лица я по-прежнему не видел, но почувствовал на себе ее взгляд. Тяжелый и недобрый взгляд женщины, однажды преданной мужчиной.
– Я тоже верила когда-то. Всем сердцем верила в своего мужчину. Он всегда был рядом… моя поддержка… моя опора… моя любовь… …моя надежда… но это лишь иллюзия, это всего лишь обман! – в холодном голосе послышалась пробуждающаяся ярость. – Обман!
– Обман… – тихим эхом отозвалась Кира.
Мирта вновь повела головой к девушке и тихо прошептала:
– Они все одинаковы. У каждого из них в груди тлеет искра предательства… Я могу дать тебе настоящую силу… могу доверить ее своей избраннице. Но не слепой игрушке в чужих руках… моя избранница должна отречься. Навсегда отказаться от него… Сделай свой выбор здесь и сейчас…
Повисла тяжелая тишина, я с нарастающим беспокойством взглянул на застывшую Киру, оглянулся назад, где у подножия снежного холма вновь начали вздыматься пепельные волны. Хотел окликнуть девушку, но сдержался – вдруг так и должно быть и своим вмешательством я нарушу ход событий.
Отмершая Кира бросила на меня короткий взгляд сверху вниз, мне показалось, что она тихо всхлипнула, я ободряюще улыбнулся и тихонько помахал ей рукой. Все будет в порядке…
Группа распущена!
Что за…
– Я отрекаюсь! – хрипло выдохнула Кира, глядя на опущенную голову Мирты. – Отрекаюсь!
– Тяжелый… но правильный выбор! – проскрежетал голос Мирты, и голова рывком вздернулась вверх, открывая страшно исполосованное, изборожденное следами когтей и залитое кровью лицо. – Теперь ты свободна! Никто не предаст тебя!
– Я свободна. Никто не предаст, – согласно кивнула Кира.
Да что, черт возьми, происходит?!
– Прими мою силу, – прогрохотала Мирта, и только сейчас я заметил охватывающий ее голову золотой обруч, практически невидимый из-за налипшей на него крови и скрытый прядями заснеженных волос.
Протянув руки, Кира осторожно сняла обруч и, мгновение помедлив, опустила его на свою голову. Никаких видимых эффектов не случилось, но обруч мгновенно очистился от пятен крови и ярко засиял.
– А теперь отправляйся в путь, дитя мое! Избранница моя! – Обломок льда вздрогнул, из его краев стремительно начала вырастать узорчатая ледяная корочка, куполом сходясь над головой Киры.
Секунда, и Кира оказалась словно бы внутри стеклянного купола. Словно стеклянный шар, что продается в магазинах. Тряхнешь его и внутри начинают падать кружащиеся снежинки… какого хрена творится? Черт… как холодно…
Кусок льда мягко провернулся вокруг оси и начал медленно подниматься вверх, в небеса. А я остался внизу. Остался один.
Полускрытая слоем льда, стоящая ко мне спиной Кира, едва слышно произнесла:
– Прости, Рос… прости… дай убить себя и тебя выкинет отсюда…
– Кира?
– Прости, Рос…
– Кира?!
– Не оборачивайся, дитя мое. Ты сделала правильный выбор…
– Кира!!! – крикнул я. – Ты бросаешь меня?! Бросаешь здесь?! Среди снега и льда?! Рядом с ожившим трупом?! Ки-и-ра-а!!
– О господи… господи… – спина Киры вздрогнула. – Рос!
На мгновение вздымающийся к небу кусок льда подернулся дымкой, и я увидел стрекочущий винтом призрачный вертолет… тряхнув головой, я в бешенстве заорал:
– Кира!
Кира была уже слишком высоко, и вместо крика, ко мне пришло сообщение:
«Прости, Рос! Я не хотела! Это Гоша…»
Тварь! Сс-у-ука! Не дочитав, я с яростным хрипом закрыл сообщение и вжал иконку, ставящую отправившего письмо в игнор-лист.
С трудом удерживаясь от рвущегося из глотки воя, но не в силах унять бьющую меня дрожь, я крутнулся по сторонам и крикнул:
– Опять снег… долбаный снег и черная вода! И труп за стеклом… Черт… выход! Где выход?!
