начала выступать сама.
Несмотря на то, что Мила перешла в стаю, Винни по-прежнему считал её частью своего прайда — и, соответственно, Доминика и близнецов. Хотя Доминик давно перестал чувствовать угрозу от присутствия Джоэла, он был рад, что они с Адель вернулись в его прайд вскоре после битвы. Очевидно, теперь у них есть свои дети.
Доминик не возражал против того, чтобы его считали частью прайда Винни. Единственным человеком в прайде, с которым у него действительно были проблемы, был Алекс. Не то чтобы они не ладили. На самом деле, он считал росомаху хорошим другом. Проблема заключалась в том, что Алекс по-прежнему появлялся в спальне Доминика и Милы, когда ему этого хотелось, и никто ещё не понял, как он продолжал прокрадываться мимо их охраны.
Ещё больше нервировало то утро, когда Доминик проснулся и увидела дядюшек Милы, собравшихся вокруг кровати вскоре после рождения близнецов.
Исаак сразу же пожаловался:
— Ты не дал малышам русских имён. Почему это?
В целом, Доминику очень понравились родственники со стороны пары.
— О, звонила твоя мама. Она…
Услышав яростный крик Эмилии и боевой клич Диллона, он обернулся и увидел, что его дети дерутся за то, что казалось сосновой шишкой.
Мила раздраженно вздохнула.
— Вокруг них ещё несколько сосновых шишек.
После прекращения ссоры она заявила, что возвращается в дом с Домиником и детьми. Все остальные решили сделать то же самое, поэтому, как только все было собрано, они все вернулись в пещеру.
На этот раз время купания прошло без происшествий. Довольно скоро они с Домиником укладывали близнецов в их кровати в комнате по соседству с их собственной. Это не обошлось без инцидента, поскольку Эмилия пригрозила пукнуть Диллону в лицо, пока он спал. И зачем ей это понадобилось?
— Потому что, — был ответ Эмилии.
Вернувшись в комнату, которую она делила с Домиником, Мила вздохнула с облегчением. Помещение не сильно изменилось, когда она переехала, поскольку она не привезла с собой много вещей. Но её маленькие штрихи сделали комнату менее мужской.
За эти годы здесь стало больше их пространства, в отличие от комнаты, в которую она просто переехала. На комоде стояли собранные ими безделушки. Семейные фотографии теперь висели на стенах. Фотографии близнецов в младенчестве были вставлены в рамки и расставлены на полках.
Она сбросила туфли.
— Я собираюсь принять душ. Если хочешь присоединиться… — Руки схватили её за бедра и притянули обратно к твёрдому телу. — Ну, привет.
Доминик откинул её кудри в сторону и поцеловал в затылок.
— Если ты не хочешь, чтобы бретельки снова порвались, сними майку.
Брови Милы приподнялись.
— Не теряешь времени даром, приступая к работе, не так ли?
— Нет. Я весь день думал о том, чтобы раздеть тебя. — Он провёл языком по веснушке у неё на затылке, а затем подул на неё. — Сними это.
Мила вздрогнула от ощущения его прохладного дыхания на своей шее.
— Мне нужно в душ.
— Ты можешь принять душ после. Теперь руки над головой. Хорошая девочка.
Он сжал в руках дно её майки и снял её, обнажив всю эту аппетитную плоть. Он напевал, его губы касались её щеки.
— Мне нравится этот лифчик. Чёрный. Шёлковый. Кружевной. Но он мешает. — Одной рукой он расстегнул застёжку и снял её.
— Быстро ты, GQ.
С мягким смешком Доминик провёл рукой по её гладкой спине и запустил пальцы в её волосы.
— Рот.
Она повернула к нему лицо, её губы приоткрылись, и он завладел её ртом. Жадный. Собственнический. Почти дикий. Она пососала его язык, и он застонал, решив, что она пососёт что-нибудь ещё позже.
Мила откинулась назад и запустила руку в его волосы, пока он щипал её за соски. Её нервные окончания ожили, и каждое нажатие на соски посылало всплеск удовольствия прямо к клитору. Да, это было приятно. Как и руки, которые сейчас сжимали её грудь.
Она растворилась в нем, зашипела, когда он провёл зубами по её плечу. Он знал каждую её кнопку. Знал, как свести её с ума от желания. Знал, как довести её до такого отчаяния, что она умоляла.
Её кошка мурлыкала, тёрлась об него, оставляя на его коже свой запах. Заявляя о своих правах. Предупреждая других женщин. Убедившись, что он знает, кому принадлежит.
Проведя руками по восхитительной коже своей пары, Доминик расстегнул ширинку её шорт и позволил им растечься по полу. Вид черных кружевных стрингов, украшенных маленькими красными бантиками, заставил его с трудом сглотнуть — они были одними из его любимых. Особенно потому, что потребовалось всего лишь немного потянуть за эти бантики, чтобы развязать их, и шнурок упал. Это было похоже на разворачивание подарка.
— Очень хорошо, что я не знал, что сегодня на тебе ещё и этот маленький кусочек кружева, иначе мой член был бы таким болезненно твёрдым, что я сомневаюсь, что смог бы ходить, не хромая.
Развязав узлы на её стрингах, он позволил им упасть на пол и крепко стиснул сердцевину.
— Моя. — Он просунул палец между её складок, как раз вовремя потирая клитор. И раздался тот тихий стон, который он любил. — Давай посмотрим, сможем ли мы заставить тебя издать этот звук снова.
Он поймал её клитор двумя пальцами и скользнул ими вперёд, поглаживая с обеих сторон маленький бугорок.
— Да, вот он. Хорошая девочка.
Он продолжал играть с её клитором, его взгляд был прикован к тому, как её груди вздымались с каждой рваным вздохом. У него закружилась голова, когда пьянящий аромат её желания донёсся до него и влился в лёгкие. Его член стал ещё больше. Сильно разгоревшись, он толкнулся ему в ширинку и вонзился в её спину.
Доминик наклонил голову и прикусил зубами её пульс.
— Должен ли я позволить тебе кончить, прежде чем трахну тебя?
— Так будет лучше.
— Хм. Не уверен, что ты этого заслуживаешь. Ты знала, что я буду твёрдым как скала весь день, если ты наденешь эту
