вероятностью, сотрудник аппарата русского президента. Любуйтесь. Это - я.
Тоже дурацкое, бабское, тщеславное и недальновидное желание, а ведь трепыхается в желудке, щекочет под языком. Наверняка видно яснее ясного. Наверняка все видно – и дыхательную гимнастику не сделаешь, и гимнастику ДПДГ тем более. Никогда еще Ширин Усмани не была так близка к провалу… если смотреть на него снизу.
- На вашем месте я подождал бы со вторым признанием еще лет двадцать. К тому времени эксперты решат, что вы - исследовательский институт, получится еще смешнее. А первого я не делал бы совсем. Падение - не повод пытаться немедленно докопаться до преисподней.
- Чего вы от меня хотите?! – прибавим истерики в голос, пусть уж интерфейс работает, и еще можно носом пошмыгать и глазами поморгать.
Благо, особо стараться не надо, ком в горле сам образовался и в носу противная влага скопилась. Если не можешь избежать, иди навстречу и используй. Пусть это все звучит, кричит, слепит… а пока оно сопит и хлюпает – надо думать.
Им не нужны признания, тем более официальные. Им выгоднее слепить политически верную ворону, и это, возможно, будет Акбар Хан или XCI, или еще кто-нибудь, стоящий на пути Турана. Как Ширин с самого начала и думала: все так или иначе закончится найденной «рукой госдепа». После разговора с Сонером в этом можно не сомневаться. Более того, сейчас бледная моль практически прямо, яснее некуда, сказала: нам признания не нужны, а особенно – в организации смерти Тахира. Но что им тогда нужно?.. Проклятый жайш, ни в одну раскладку не лезет!
Что здесь вообще делает европейская секция? Раньше бы думала, мозги твои куриные. Что она вообще вдруг тут - ни Пакистан, ни внутренняя безопасность их не касаются. Это какие-то их игры, внутренние, дура, сразу нужно было все бросить на этот вопрос, а ты побоялась засветиться...
- Любви, надежды и тихой славы мы от вас хотим, дитя мое. Лично я намерен выступить в отношении вас в двух амплуа. Свойственном мне и несвойственном. В амплуа свойственном я намерен взять вашу семью под защиту. Видите ли, вы тогда в магазине действительно видели одного из террористов, участвовавших в убийстве президента Тахира. Вы - свидетели. А поскольку еще один случайный свидетель - мой сотрудник, инспектор аль-Сольх, едва не был похищен и только чудом не погиб, мы имеем основания опасаться за вашу жизнь.
- А остальных посетителей за тот день вы уже взяли под защиту? – перепалка и склока тоже хороши. – Или имена на обломках не прочитали?
Истерика умеренно-интеллектуальная, с цитатами. Если вдруг слишком поглупеть, это тоже будет подозрительно и неправдоподобно.
Слишком уж неофициально, точнее – полуофициально они явились. Две мымры сидят и не издают ни звука, но даже по спинам видно – ничего не понимают, ничего им не интересно. Даже не вслушиваются толком. Главное, чтобы никто не приближался к Ширин на шаг, только за этим и следят. Частный визит? Допустим. Цель визита?
Или все-таки сдаться? Любопытно, что там дальше.
- Взяли, - вдруг открывает рот капитан Хамади. - И дежурного продавца.
Значит, будут делать террориста из того афганца. Это надо же. А еще интересней будет, если он всамделишний террорист - вчера в городе нехорошее что-то было. Если б не эти уроды с утра, я бы сейчас уже знала.
- Я рада, что правительство Турана так заботится о своих гражданах.
- О вас мы тоже с радостью позаботимся. Долг гостеприимства обязывает.
- Спасибо, господин капитан.
Судя по тону и выражению лица, Хамади бы позаботился о том, чтобы изрубить труп на куски и зарыть по частям в нескольких ямах с негашеной известью. У него, наверное, по этой части богатый опыт. Удивительно, что это с ним за неполные сутки сделалось – вчера, кажется, только и мечтал остаться наедине…
Улик у них нет. Уже ясно, что улик у них нет. С псевдонимом раскололи – интересно знать, как? – но это не обвинение. Я – аналитик и инженер при отце. Это не преступление. Вся техника уже совершенно чиста… точнее, была чиста перед тем, как была уничтожена. Специально дали на это час с лишним, пока они там Сонеру голову морочили… Сонер умница, хорошо продержался, теперь понятно, насколько хорошо, а все-таки сдался.
Если до конца стоять на своем, то никогда они меня не поймают. Никогда. Я не студент Родион, душевные муки меня терзать не будут.
Улик у них нет и они очень не хотят их получить. Отец договорился со своими волками, договорился с "Вуцем", причин для вторжения нет, повод этим не нужен. Повод был бы нужен военным, наверное, но может быть, как раз из-за этого дело расследует жайш. Тогда для чего весь этот разговор? Предупредили - спасибо. У вас есть рычаг, но вы предпочли им не пользоваться - я поняла и передам. Зачем они меня мурыжат? Я звезда «Восточного Экспресса», но это ненаказуемо... а вскроют псевдоним – я еще пять других виртуальных личин заведу, одну лучше другой. Если жива останусь.
- Я вам очень признательна, но я хотела бы дождаться разрешения от отца и вернуться домой.
- Запросите у отца разрешение на экскурсию. Или для этого достаточно сопровождения вашей уважаемой тетки?
- Какую экскурсию?
- Ту, что мы опрометчиво пообещали вашему младшему брату - в наш киберсектор. Кстати, вы сможете навестить вашего знакомого, нашего сотрудника – он сейчас в госпитале, пострадал во время похищения. В жизни он гораздо симпатичнее, чем на снимках… впрочем, вы в курсе.
- Вы еще и сводня?!
- Это… несвойственное мне амплуа.
И как это все понимать?
Ширин Усмани испытала острое желание бросить все и выйти из берегов. Например, встать в третью позицию, сделать пируэт... и пригрозить, что не прекратит, пока не расскажут, в чем дело. Посмотрела на идею со стороны - и ей стало страшно до тошноты. Страшнее, чем раньше. Потому что этим что-то нужно и значит она с ними договорится, а с безумием договориться нельзя, в него только шагни - а другой стороны там нет. И даже если потом врачи вытащат что-то на сушу, то по дороге выжгут все, что есть она.
Ей захотелось завизжать так, чтоб самой оглохнуть – и это желание, на которое она же и смотрела со стороны, ее напугало до конца и резко отрезвило. Все прежние метания и порхания отрубило как саблей. Все чувства кончились,
