- и что им наплели.
- Ну вы же прекрасно знали, что генерал Генсер непричастен?
Бригадный генерал Хадад уперся насмерть: я не сигнализировал, что за бред, вы нас засекли вполне честным образом. Говорил при аресте? Именно это и говорил: вы же нас уже давно засекли, сразу после того, как потеряли своего человека – или даже раньше, что ж так тянули? Лень и нерасторопность. С моей стороны тоже – ряд ошибок и просчетов, неверная оценка обстановки, излишняя самоуверенность. Промахнулся с этими двумя трусами, рассчитывал, что у них хватит ума прикрыть свои задницы и не отсвечивать – разумеется, Хадад объясняет дольше, четче и суше, но смысл тот же. Попался на «бегство», ну а кто бы тут не попался? После пропажи «афганцев» заговорщики даже не запаниковали, а попросту впали в безумие, поскольку адекватность они утратили раньше, обнаружив на «точке» Бреннера, а уж когда в растреклятый этот донер добавился аль-Сольх…
В общем, если верить Хададу, в последние сутки военные истерически выясняли, в чью конкурирующую операцию они вломились - и как бы им смягчить последствия. В том случае, если они не являются объектом этой операции, что тоже не исключено. Так что когда "бегство" оказалось поддельным, паника вышла из берегов окончательно. Еще и потому, что все кинулись воображать, что еще проклятый жайш мог наэмулировать с такими технологиями. Гласу разума в лице Хадада - что полномочия и доступ к камерам жайш получил только в ночь после убийства Тахира - внять не успели, а там и бравый капитан подоспел. Сам же Хадад к тому моменту проникся таким отвращением к происходящему...
- И я рассчитываю на то, что мое активное своевременное содействие будет учтено трибуналом.
- Это если до трибунала дойдет вообще… - вздохнул Амар.
Хадад ему опротивел, а сам себе в роли мелкого садиста он опротивел втройне уже полчаса назад. Хотелось выгнать айсора назад в камеру, взять служебную машину – разумеется, по делу, - и поехать к своим девочкам. Сначала к одной, потом к другой.
Он поднял взгляд от планшета к подследственному и поймал отголосок… то ли испуга, то ли попросту паники на лице бригадного генерала. Тень, гримаса, игра света – и вот перед ним вновь презрительное ассирийское лицо. Верблюд верблюдом.
Ну надо же. Хотя, конечно, кто чего боится – пыток, позора и унижения многие боятся куда больше смерти. Неудивительно и понятно. Особенно, если нет того, ради чего стоит держаться – но даже если и есть, все равно страшно. Хуже ожидания боя, хуже самого боя и ранения. На этом можно было бы сыграть, если бы не все предыдущее, а теперь разумный и полезный прием казался пошлым и постыдным… и черт с ним с прагматизмом.
- Вы, вероятно, отделаетесь переводом в какой-нибудь вшивый угол.
Верблюд очень хорошо владел собой. Не то что Ширин, при всей ее подложке андроида. Человек реальности, человек войны. Но глаза не солгали – и анализатор не пропустил второй, уже зажатый стальной волей, скачок паники – бригадный генерал Хадад испугался именно этой перспективы.
И выводы из этого следовали... изумительные из этого следовали выводы, если Амар не ударился сейчас в конспирологию и если Хадад не морочит ему голову. Получалось, что бригадного генерала в заговор не вовлекли, а втравили, и не именем Вождя и местными интересами, а, судя по всему, шантажом. И шантажист остался на свободе и при рычагах и все еще может чего-то потребовать, несмотря на то, что заговор развалился. Бред. Чем можно угрожать такому человеку? Чем можно угрожать такому человеку в его нынешнем положении? Этого капитану Хамади не размотать и тем более - не сейчас. Не за один прием.
Фарид аль-Сольх, выздоравливающий
Белое, белое и белое – стена, потолок, белье. Сталь, хром, никель, титан, алюминий: аппаратура. Голубое и зеленое: одежда персонала. Матовое, перламутровое, бликующее, флюоресцирующее, зеркальное: патрубки, провода, емкости. Холодный механистичный натюрморт. Окружающая картинка попросту выталкивала из себя, и Фарид от скуки и злости искал тому причины, и нашел: госпиталь Народной Армии был слишком… атлантистским. Когда-то кто-то в подражательском порыве заложил стандарты оформления, потом они стали данностью, не подвергаемой сомнению – а мы теперь удивляемся, что медицинская помощь вызывает самые скверные ассоциации. Оно же попросту чужое, чужие коды, и опознается как угрожающее не умом, а много глубже, инстинктом.
От тоски он принялся сочинять дизайн для нормальной, человеческой больницы и некоторое время спустя понял - ничего не получится. Поменяй все на естественные изгибы, живые цвета - и поселишь ощущение, что все вокруг ненастоящее. Не лечебное учреждение, а домашняя гостиница средней руки - и никакие местные процедуры на болезнь или ранение, конечно же, не подействуют. Тьфу, сволочь заморская, вот же не только внедрили паттерн, но и запечатали крепко, не вытеснишь.
А еще в голове у него кругами ходила мысль, что на самом деле он не очнулся, а так и лежит щетиной в плюш в том дешевом заведении - и через часок-другой задохнется или захлебнется, или просто помрет от обезвоживания... Вымести из мыслей этот бред было еще сложнее, чем атлантическую больницу. Да, все говорило за то, что Фарид жив и цел и находится у своих, все в порядке - а что-то еще, кроме, сбоку, слева, да, слева и чуть вне головы, надрываясь орало, что ничего не в порядке, плохо все, а будет еще хуже.
Убедить мелкую и вредную врачиху, что с ним благополучно, Фарид не мог – потому что сам не верил.
Результаты обследований от него не скрывали, от отца тем более. Просветили и прощупали на всей новейшей технике, протестировали по всем наличным методикам и никаких сбоев не нашли. Только некоторые вполне объяснимые расхождения с нормами, скоропалительно угасавшие. Он чувствовал себя примерно как после месяца в реабилитационной клинике, фактически так оно и было – бесконечные восстановительные, оздоровительные и укрепляющие вливания, промывания, кислород, ускорители заживления, такие и сякие фаги… хотелось уже влезть по стене госпиталя на крышу, по-промальпинистски, и помахать оттуда наказанию по имени Аммат.
Нервировало другое. Все было неправильно. В первую очередь – отсутствие Штааля и Хамади. Фарид не преувеличивал собственную важность, он просто знал начальство и коллегу, уже успел узнать. Валентин-бей непременно улучил бы хоть минутку, зашел бы справиться о здоровье… Амар тем более – то носился с
