наконец-то – но удовлетворения это не принесло. Внутри завелась холодная мертвая пустота. Зато думать стало много проще.
Что ж, считаться свидетелями по делу об афганском теракте детям Афрасиаба Усмани попросту выгодно. Гораздо выгоднее, чем быть подозреваемыми по делу о политическом убийстве на территории Турана. Отец поймет и согласится. Для брата это шанс остаться и закрепиться в Туране.
Хватит истерить, запугивать саму себя и паниковать на ровном месте. Они знают. Это данность. Они попробуют применить это знание, но не сейчас – а к тому времени лучше узнать, что такое Сектор А и его начальник.
Экскурсия в киберсектор жайша? Глупо отказываться. К тому же это шанс переговорить с господином Штаалем лично, без мымр, капитана Хамади, тетушки, брата и всей этой своры.
- Я не могу не принять ваше предложение... и вашу защиту. Простите, я попросила бы выйти всех, кроме женщин. Мне нужно привести себя в порядок.
Амар Хамади, бешеный пес режима
Они вышли из «Симурга» в сияющий день, Амар сразу сдвинул вниз щиток визора, но белый цвет по-прежнему ломился в глаза.
- Mad dogs and Englishmen, - cказал он. - go out in the midday sun.
- Методом исключения, - согласилось начальство, - сотрудники жайша официально попадают в первую категорию.
- Валентин-бей, могу ли я попросить вас об одолжении?
Штааль остановился, огляделся уже привычным для Амара образом - будто наполовину не понимая, как он попал в такое неподходящее место – а второй половиной пытаясь определить, где здесь ближайшая вода.
- Вы хотите обсудить странности в деле Хадада?
- И это тоже, - чуть не икнул Амар, хотя обсуждать странности он собирался со старшим инспектором Ильханом, хотя бы из вежливости, о которой ему так кстати напомнили поутру. – Но еще я хотел попросить разрешения вести мотоцикл.
- Да, да, конечно же, - рассеянно отозвалось начальство. Понятно. Мыслями уже не здесь, а где угодно еще.
В первоначальный замысел страшной мести Амара входило – выклянчить управление, а потом ехать очень медленно, следуя всем правилам и скрупулезно соблюдая все ограничения по минимально допустимой скорости. Не будет же Штааль посреди дороги высаживать его с водительского места? Хотя что ему помешает?..
Через пять минут Амар разогнался до средней, через восемь – вышел на максимальную, при которой еще чувствовал машину и мог держать ее.
- Тормоза придумали трусы, - задумчиво прозвучало в гарнитуре.
Амар эту присказку тоже знал и обрадовался нежданному совпадению больше, чем вибрации ветра в лицевых пластинах «интеграла» - нипочему, не ища смысла и логики, просто как белому дню, серому асфальту и серебряно-черному зверю. Он снова понимал – всем собой, от восторженного бьющегося сердца до напряженных коленей, которыми держался, до ладоней, легко лежавших на руле, - в чем радость пилота и всадника.
Странно было, что забывал в промежутках.
Если так ездить, подумал Амар, то можно и не пить. Пить начнут окружающие.
- С Хададом что-то сильно нечисто… - уронил он в микрофон. - Или мы пропустили что-то очень большое. И главное, вокруг чего все крутится - он ассириец. А это значит понятно что.
Это значит, что Хадад благонадежен пуще самого Штааля, а с какими-то Хс и сравнивать нечего. Айсоров-христиан тут резали все и в охотку - в Сирии, в Ираке, в Турции, всегда резали, их даже курды резали, которых самих все резали. Конечно, когда началась заваруха, все те, кто хотел отсюда убраться, убрались - христиане же и древний народ, во всех учебниках прописаны - и не так их много. Живут себе теперь по всяким Новым Зеландиям. Те, кто хотел счеты сводить, те пошли сводить, под атлантистами или сами. Так что айсор в туранской армии, да еще приставший к ней в те ранние времена - лоялист, настоящий, невесть какой пробы, просвечен и проверен.
- Он старался попасться на глаза. По моим расчетам, «блох» они на аль-Сольха посадили не меньше семи, он аккуратный мальчик. – Да, аккуратнее некуда, дважды одну рубашку не надевает, вот только проверками пренебрегает и дома, и на службе.
– Напрашивались на неприятности, - еще раз повторил свою версию Амар.
- А ведь Хадад мог бы прийти к Вождю с исповедью и покаянием, тот очень любит подобные визиты. Значит, не мог?
- Да хотя бы к Генсеру? – пожал плечами Амар и поинтересовался без особого любопытства: - Кстати, а что Генсер?
- Рвет и мечет, разумеется. Его подвели под отставку.
Если бы я был иностранным диверсантом, думает Амар, или иностранным агентом всякой деструкции, Бреннером, например, я был бы доволен результатом, как я даже не знаю кто. Военная разведка Турана не сказать, чтоб обезглавлена, но разбираться сама с собой будет еще очень долго, а все соседи добавят.
Понимал это Хадад? Должен был.
- Допустим, ему сказали, что вся операция с аль-Рахманом идет с благословения Вождя. Допустим, ему даже не сказали, а он был почему-то уверен, что так оно и есть. - Амар вовремя заменил глагол. Собирался сказать не "был уверен", а "знал".
- Я с ним беседовал с утра. Вывел его из себя, но никакой информации не получил. Очевидно, что успешного осуществления заговора он не хотел куда больше, чем провала. При этом он ревностный милитарист и столь же ревностный поклонник идеи Великого Турана и Паневразийского господства… преподавать мог бы научное евразийство, - неожиданно зло добавил после секундной заминки Штааль. – Теорию и практику.
- В общем... если бы кто-то все же заметил неладное на ранней стадии, кончилось бы пшиком. Военным бы погрозили пальцем за слишком рискованные маневры, аль-Рахман пошел бы в распыл, все оформили бы как борьбу с терроризмом, а Хадад остался бы чистеньким. Он, наверное, на это и рассчитывал. Но в наших доблестных штабах, конечно же, никто не обратил внимания, что столько разного делается поперек процедуры и наперекосяк - а если и обратил, то не доложил и выводов не сделал. А Хадад не отступил и продолжал переть тем же курсом, пока не выпер на нас.
- Займетесь?
- Jawohl, Herr Oberst! – и зашел в особо лихой вираж, выворачиваясь из-под военного грузовика наперерез армейскому же автобусу. Мы мирные люди, и армии у нас нет. – А чем вы его вывели из себя?
- Я его спросил,
