Поттер, медленно усиливая увеличение, выбрал клетку для маскировки. Моментальное затемнение вторжения очистилось, и он исследовал окружающие клетки в поисках ключей, от которых могла бы оттолкнуться митоза на его направленную прямую. Оно было медленное… медленное. Он только что начал, а руки его в перчатках уже вспотели.
— Стойте рядом с аденозиновым трифосфатом, — сказал он.
Свенгаард вставил трубку питания в микроманипуляторы, кивнул сестре у чана:
— АТП готов. Это будет трудная задача.
— Начинайте с одного минимума АТП, — сказал Поттер.
Свенгаард ослабил ключ питания. Жужжание компьютерных лент прозвучало слишком громко. Поттер моментально поднял голову, тряхнул ею.
— Не та клетка, — сказал он, — Попытаемся с другой. Та же самая процедура.
И снова он нагнулся над микроскопом, опираясь на подставки, двинул микроманипуляторы, усиливая увеличение на одну шкалу одновременно. Он медленно нащупывал путь в клеточную массу. Мягко… Мягко. Сам микроскоп мог нанести здесь невосполнимый урон.
«Ах-х», — думал он, узнавая активную глубину клетки в моруле. Статис чана давал здесь лишь относительные показания. Клетка представляла собой сцену интенсивной химической деятельности. Он узнал двойные основные пары, когда они вошли в изогнутую спираль сахарного фосфата.
Первоначальное волнение его ушло, и он почувствовал былую уверенность с часто возвращающимся ощущением того, что морула — это океан, в котором он плывет, что внутренность клетки является его естественным местом обитания.
— Два минимума сульфидрила, — сказал Поттер.
— Сульфидрил, два минимума, — сказал Свенгаард, — Стойте рядом с АТП.
— АТП, — сказал затем Поттер, — Я собираюсь затормозить реакцию обмена в митохондриальных системах. Начинайте вводить олиголицип и азид.
Свенгаард показал, на что он способен, действуя без колебаний. Единственное опасение, которое он испытывал в этой процедуре, было в вопросе: «Буду ли я готов к несоединяющемуся агенту?»
— Стойте рядом с солью мышьяковой кислоты в номере один, — сказал Поттер.
— Цикл Кребса идет вниз, — сообщила компьютерная сестра, — Восемьдесят девять целых четыре десятых.
— Эффект вторжения, — сказал Поттер, — Дайте мне шесть десятых минимума азида.
Свенгаард отпустил ключ.
— Четыре десятых минимума олигоципина, — сказал Поттер.
— Олигоципин, четыре десятых, — сказал Свенгаард. Поттер чувствовал, что вся его жизнь заключена сейчас в зрении, обращенном в микроскоп, и в руках на микроманипуляторах. Все его существо переселилось в морулу, смешалось с ней.
Зрение сказало ему, что периферийная мистоза прекратилась… как и должна была в этих условиях, — Я думаю, нам удалось, — сказал он. Он установил показатель микроскопа на нужное положение, сместил фокус и пошел вниз в спираль ДНК, ища гидроксильную деформацию, ошибку, которая могла бы привести к ненормальному сердечному клапану. Вот в этом он был художник, мастер экстра-класса — плавающая клетка найдена. Сейчас ему предстояло переформировать тончайшую химическую фабрику внутренней структуры.
— Приготовиться к формированию, — сказал он. Свенгаард зарядил мезонный генератор, — Заряжен, — сказал он.
— Цикл Кребса семьдесят один, — сказала компьютерная сестра.
— Первый срез — сказал Поттер. Он выпустил одиночный направленный взрыв, проследил за бурлящим хаосом, который последовал за ним. Гидроксильный придаток исчез. Нуклеотиды перестроились.
— Гемопротеин Р-450, — сказал Поттер, — Стойте рядом, чтобы сократить его с помощью НДДХ, — Он ждал, изучая глобулярные белки, которые формировались перед ним, следя за биологически активными молекулами. Есть! Инстинкт в сочетании с опытом подсказали ему точный момент, — Два с половиной минимума Р-450, — сказал он.
Угол суматохи переместился в группу полипептидных цепей в сердце клетки.
— Сократите его, — сказал Поттер.
Свенгаард коснулся ключа питания НДДХ. Он не мог видеть то, что видел Поттер, но линзы на лбу хирурга воспроизводили слегка смещенный вид поля зрения микроскопа. Этот вид и указания Поттера говорили о медленном распространении изменения в клетке.
— Цикл Кребса пятьдесят восемь, — сказала компьютерная сестра.
— Второй срез, — сказал Поттер.
— Заряжена, — сказал Свенгаард.
Поттер выискивал микседемальный латентный изовалтин, нашел его, — Дайте мне ленту структуры, — сказал он.
— S(изо-пропилкарбоксиментил) цистент. Компьютерная лента прошипела в вихре, остановилась, возобновила медленный стабильный ход. В верхнем правом квадрате микроскопического поля Поттера появился образ изовалтинного сравнения.
Он сравнивал структуры точка за точкой и сказал:
— Убрать ленту.
Образ сравнения исчез.
— Цикл Кребса сорок семь, — сказала компьютерная сестра.
Поттер сделал глубокий дрожащий вздох. Еще двадцать семь баллов, и они окажутся у уровня смерти. Эмбрион Дюранов тогда погибнет.
Он проглотил комок, произвел нацеленный мезонный взрыв. Изовалтин распался.
— Готов с циклозерином, — сказал Свенгаард.
«Ах, как хорош старик Свен, — подумал Поттер, — Вам не нужно подсказывать ему следующий шаг, он сам знает, что надо делать».
— Сравнение Д-4-аминазоксазолидона-3, — сказал Поттер.
Компьютерная сестра приготовила ленту и сказала:
— Сравнение готово.
В поле зрения Поттера появился образ сравнения.
— Проверено, — сказал он. Образ исчез, — Одна целая, восемь десятых минимума, — Он следил за взаимодействием ферментных функциональных групп, пока Свенгаард управлялся с циклозерином. Аминогруппа показала прекрасное открытое поле родства. Переносные РНК с готовностью устремились в ниши.
— Цикл Кребса тридцать восемь целых и шесть десятых, — сказала компьютерная сестра.
«Мы должны использовать этот шанс, — подумал Поттер.
— Этот эмбрион больше не выдержит приспособлений».
— Сократить наполовину стизу чана, — сказал он, — Увеличьте АТП. Дайте мне микропитание на десять минимумов пирувичной кислоты — Сокращаю стизу, — сказал Свенгаард, а сам подумал: «Мы подошли слишком близко». Он включил ключи питания АТП и пирувичной кислоты.
— Давайте мне показания цикла Кребса через половину балла, — сказал Поттер.
— Тридцать пять, — сказала сестра, — Тридцать четыре и пять десятых, — Голос ее набирал скорость с шокирующей безостановочностью, — Тридцать три… тридцать два… тридцать один… тридцать… двадцать девять… — Освободить все стизы, — сказал Поттер, — Подать полный аминоспектр с активированным хистидином. Начать подачу пиридоксина — четыре целых и две десятых минимума.
Руки Свенгаарда метались над ключами.
— Ленту обратной подпитки белков, — приказал Поттер, — Поставьте его на полную запись ДНК компьютерной автоматики.
Ленты шуршали в вихре.
— Он снижается, — сказал Свенгаард.
— Двадцать два, — сказала компьютерная сестра.
Двадцать один и девять… двадцать два и один… двадцать два и два… Двадцать два и один… двадцать два и два… двадцать два и три… двадцать два и четыре… двадцать два и три… двадцать два и четыре… двадцать два и пять… двадцать два и шесть… двадцать два и пять… Поттер чувствовал напряженную борьбу, которая проходила через каждый его нерв. Морула находилась на нижнем краю уровня смерти. Она могла выжить или умереть в любую из следующих нескольких минут. Или она могла бы выбраться из этой ситуации исковерканной. Такие вещи тоже случались. Когда ошибка была слишком большой, тогда чан переворачивали и выплескивали. Но Поттер сейчас чувствовал, что не может позволить себе потерять его.
— Мутагенный набор возвращения в нормальное состояние! — сказал он.
Свенгаард заколебался. Цикл Кребса следовал по медленной синусоидальной кривой, которая опасно опускалась сейчас в цикл смерти. Он знал, почему Поттер принял такое решение, но следовало взвесить канцерогеническую опасность. Он раздумывал, стоит ли ему спорить против этого шанса. Эмбрион висел менее чем на четыре балла от смертельного погружения в распад. Химические мутагены, применяемые на этой точке, могли бы дать резкий толчок к росту или уничтожить его. Даже если мутагенное средство сработает, оно могло бы сделать эмбрион восприимчивым к раку.
