Я не увидела в его взгляде того, что читала раньше у его племянника, что обещало бы мне позор. Айфинг выглядел бесстрастно, как человек, на которого возложили решение задачи, являвшейся частью обязанностей вождя. Но за его плечом я увидела лицо Айлии с бесспорным выражением яростной ревности.
Айфинг преклонил колено перед громадным телом своей первой жены. Она протянула руку ко мне, я вложила в неё свою, и она прижала мою ладонь к ладони Айфинга, как раньше это проделала Утта. Сквозь её свистящее дыхание пробились слова, смысла которых я не поняла, вероятно, какая-нибудь архаичная ритуальная фраза. Затем её руки упали, оставив наши соединёнными. Айфинг наклонился и отдёрнул металлическое покрывало, которое я обернула вокруг плеч, чтобы хоть немного защититься от холода. Затем его пальцы опустились к моей груди и начали стирать с неё краску, словно снимая с меня одежду. В этот момент женщины у стены издали звенящий крик, вроде того, который издала, умирая, Утта, прозвучавший победным кличем.
Меня чрезвычайно беспокоило, как далеко зайдёт сейчас Айфинг. У меня не было времени приготовить то, что я задумала, но похоже, церемонии пришёл конец. Понимая, что я плохо знаю их обычаи, Аусу подсказала мне следующий шаг, который я должна была сделать, чтобы выполнить то, что задумала.
— Теперь вы разделите блюдо и чашу, сестра. И будь благословен этот шатёр…
Служанка и женщины подошли и поставили её на ноги. Я тоже встала, чтобы оказать ей почтение, и проводила её за дверь палатки. Айлия уже успела скрыться. Видимо, её так бесила моя предстоящая связь с её господином, что она не могла больше смотреть на меня.
Когда я вернулась в шатёр, Айфинг сидел на подушке. Я прошла к сундуку Утты, где хранились травы, и достала несколько сухих листьев, которые превращали обычный напиток вапсалов во вкусное, ароматное вино. Я добавила их в чаши, принесённые на подносе, и опустила полотнище двери, в знак того, что никто не должен мешать нам.
Когда Айфинг увидел, как я достала листья, глаза его блеснули, потому что травы Утты были очень хороши, и он с явным нетерпением ждал, пока я добавляла в его чашу несколько листьев и размешивала их палочкой.
Заклинания не обязательно произносить вслух, самое главное — воля, направленная на нужный результат, а моя воля была тверда в эту ночь. Айфинг видел, что я ничего не добавляла, кроме тех трав, которые он хорошо знал, но то, что я произнесла при этом мысленно, было первым шагом в моём плане спасения.
По крайней мере, хоть в этом Утта не связала меня, как связала рунами на циновке. Айфинг выпил и поел с подноса, который мы с ним разделили, а затем покачнулся и уснул. Я достала из сундука Утты ярко-красную колючку, обмотала вокруг неё два волоса, вырванных из моей головы, и плюнула на неё, произнеся несколько слов, от которых уши Айфинга были теперь надёжно закрыты.
Проделав это, я глубоко воткнула колючку в кожаную подушку под головой Айфинга и начала «ткать» его сон. Нелегко было вообразить то, чего никогда сама не испытывала, но я не смела позволить себе сомневаться в успехе. И когда Айфинг повернулся и забормотал во сне, он видел как раз то, что я вложила в его мозг: что он и вправду взял жену и овладел ею.
Не проделывала ли такое и Утта? Я думала об этом, когда опустилась в изнеможении, следя за сном Айфинга при слабом свете пленённых насекомых. Не таким ли образом она была женой вождей, оставаясь колдуньей? Всё выяснится, когда он проснётся; тогда и будет проверена надёжность сотканного мной сновидения.
Глава 6
Ночь тянулась долго, и у меня было достаточно времени для размышлений и предвидения некоторых опасностей, могущих ожидать меня. Утта многому научила меня, это я знала, но то ли намеренно, то ли потому, что мы происходили не из одного ордена колдуний, она оставила в моих знаниях значительные пробелы, и я походила на раненого воина, который, прижимаясь к стене, защищается только одной рукой, да и то левой, в то время, как он привык действовать правой. Она не вернула мне моё ясновидение, а изо всех навыков, которые вапсалы могли от меня потребовать, именно этот был самым важным. Я всё больше удивлялась этому упущению со стороны Утты. Может быть, она боялась, что я воспользуюсь передачей мысли — что было частью ясновидения — и вызову из Зелёной Долины помощь? Как бы то ни было, она не подготовила пророчицы для своего народа и лишила их этого дара, который был им нужен больше всего.
Айфинг спал. Я тихонько прошла по шатру и перевернула циновку с рунами, чтобы снова прочитать строки, связывавшие меня с этим народом. В то же время я рылась в памяти, отыскивая всё, что относилось к подобным чарам, как они наводятся и как разрушаются.
Колдуньи имеют много способов, чтобы связать человека, особенно если он обладает меньшим могуществом, чем у неё, или он вообще ничего не понимает в этих делах. Вы дарите, например, жертве что-то ценное, и если жертва примет подарок — она ваша, пока вы сами её не отпустите. Но для новичка это опасно. Если жертва откажется от подарка — чары падут на дарителя. Плетя сновидения, можно ошибиться в выборе заклинаний и извлечь собственный дух из тела, получив двух рабов чар: в одном измерении — бездушное тело, в другом — бестелесный дух.
Но в основном всё это были дела Тьмы, а я знала, что Утта, заботившаяся о благе своего приёмного народа, не подчинялась ни Свету, ни Мраку. Если мне удастся разбить чары этих рун, то это будет означать, что они были какой-то собственной магией Утты.
Только я сомневалась, что смогу сделать это с моими заново пробуждёнными способностями. Во всяком ремесле нужна практика. Я повернулась к Айфингу, прислушалась к его дыханию. Он больше не видел сновидений, которые я послала ему, он просто крепко спал, и этот сон продлится ещё некоторое время. Я осторожно отошла, сняла свадебное платье и аккуратно сложила его. Когда на моём озябшем теле не осталось ничего, что было изготовлено в племени, я соскоблила остатки краски с груди, чтобы меня ничто больше не связывало с этим народом. Я собиралась опробовать часть магии, которая, как я опасалась, была слишком могущественна для моих слабых сил, но она была единственной возможностью хоть на чуть-чуть заглянуть в будущее.
Мне нужен был хоть какой-нибудь предмет, которым пользовалась Утта и считала его своей собственностью. Хотя большая часть её личных вещей ушла с ней в могилу, в моём распоряжении осталось то, что лежало в двух сундуках и имело отношение к её магии.
Содрогаясь от холода, я опустилась на колени перед сундуком, где нашла манускрипты с непонятными рунами. Вытащив из сундука всё, я убедилась, что из вещей, оставленных тут Уттой, эти свитки содержали наибольшую концентрацию Силы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
