Элизабет снова проглотила слюну, не позволяя себе знать больше, чем она знала.
– Это говорит, что Роберт был одержим местью за меня, и что его методы были… не совсем… ну, честны.
– Торнтон никогда не говорил вам об этом?
Покачав головой, Элизабет добавила, защищаясь.
– Роберт – больной вопрос для нас. Мы не обсуждаем его.
– Вы не слушаете меня, миледи, – воскликнул он в бессильном гневе. – Вы не хотите сделать очевидные выводы. Я верю, что Торнтон похитил вашего брата, чтобы он снова не покушался на его жизнь.
– Я спрошу Яна, – воскликнула Элизабет, чувствуя, как крохотный молоточек панически и болезненно застучал у нее в голове.
– Не делайте ничего подобного, – сказал Уордсворт с таким видом, словно собирался ударить ее. – Шансы узнать правду возрастут, если мы не насторожим Торнтона в этом расследовании. Я могу также попросить вас сказать ему, что вы все знаете, так что мы сможем наблюдать за ним, смотреть, куда он ходит, что будет делать дальше – но он едва ли будет откровенен. Это наш последний шанс. – Сочувственно он закончил: – Я сожалею, что вам пришлось выслушивать еще сплетни, но я чувствую, что должен предупредить вас перед тем, как вы действительно выйдете замуж за этого убийцу-шотландца.
Он опять презрительно произнес «шотландец», и, несмотря на все свое смятение и ужас, эта глупость возмутила Элизабет.
– Перестаньте говорить «шотландец» таким оскорбительным тоном, – воскликнула она. – Ян… лорд Торнтон… наполовину англичанин, – добавила Элизабет с некоторой злостью.
– Это делает его только наполовину варваром, – возразил Уордсворт со злобным презрением. Он немного смягчился, взглянув на побледневшую прекрасную девушку, с вызовом смотрящую на него. – Вы не знаете, каковы могут быть люди, и каковы они обычно бывают. Моя сестра вышла за одного, и у меня нет слов, чтобы описать ад, в который он превратил ее жизнь.
– Ян Торнтон – не ваш зять!
– Нет, не зять, – отрезал Уордсворт. – Этот человек создал свое состояние игрой, и его не однажды обвиняли в мошенничестве. Двенадцать лет назад – это всем известно – он выиграл документ на право владения золотодобывающей шахтой, играя в карты с жителем колонии, когда во время своего первого путешествия находился в том порту. Шахта дала золото, и шахтер, что проработал на ней полжизни, попытался выдвинуть обвинения против Торнтона. Он поклялся, что ваш жених смошенничал, и знаете, что случилось?
Элизабет покачала головой.
– Ваш полушотландец хладнокровно убил его. Слышите? Убил его. И это всем известно, говорю вам. – Сильная дрожь охватила все тело Элизабет. – Они дрались на дуэли, и этот варвар убил его.
Слово «дуэль» подействовало на расстроенную Элизабет немного успокаивающе. Дуэль это не совсем убийство… нет не совсем.
– Это… это была честная дуэль?
Уордсворт пожал плечами.
– Слухи говорят, что да, но ведь это только слухи.
Элизабет вскочила на ноги, но гневное обвинение в ее глазах не скрывало дурных предчувствий.
– Вы называете сплетнями все, что оправдывает Яна, а когда это обвиняет его, вы полностью этому верите, и хотите, чтобы я верила тоже!
– Пожалуйста, миледи, – сказал Уордсворт с искренне огорченным видом. – Я только стараюсь показать вам, как безрассудна эта свадьба. Не выходите замуж, прошу вас. Вы должны подождать.
– Это буду решать только я, – отрезала она, скрывая страх под возмущенной гордостью.
Уордсворт сжал челюсти от разочарования и наконец сказал:
– Если вы сделаете такую глупость и выйдете за этого человека сегодня, я умоляю вас не говорить ему о том, что я узнал, а продолжайте, как и раньше, избегать разговоров о Роберте Камероне. Если вы не сделаете этого, – добавил он угрожающе, – вы подвергнете опасности жизнь вашего брата, если он еще жив.
Элизабет так сильно старалась сосредоточиться и не потерять сознание, что впилась ногтями в свои ладони.
– О чем вы говорите? – задыхаясь, потребовала она ответа. – Вы говорите бессмыслицу. Я должна спросить Яна. Он должен иметь шанс опровергнуть клевету, объяснить…
Эти слова по-настоящему ужаснули Уордсворта, и он схватил ее за плечи.
– Слушайте меня! – рявкнул он. – Если вы сделаете это, можете считать своего брата убитым! – Смущенный собственной горячностью, Уордсворт опустил руки, но голос оставался настойчивым, почти умоляющим: – Посмотрите на факты, если не хотите рассмотреть догадки: ваш жених только что объявлен наследником одного из самых значимых титулов в Европе. Он собирается жениться на красивой женщине, графине, которая всего лишь несколько недель назад была для него недосягаема. Неужели вы хоть на минуту можете подумать, что он будет рисковать всем этим, позволив найти вашего брата, привезти его сюда, чтобы тот дал показания против него? Если Роберт не убит и Торнтон отправил его работать на одну из своих шахт, или насильно завербовал на свой корабль, а вы начнете расспрашивать его, то вашему жениху ничего не останется, кроме, как решиться и избавиться от улик. Вы слушаете меня, леди Камерон? Вы понимаете? – Элизабет кивнула. – Теперь я прощаюсь с вами и возобновляю поиски вашего брата. – Он задержался у дверей и оглянулся на девушку, стоящую посередине комнаты с опущенной головой и смертельной бледностью на лице. – Ради вас самой, не выходите за этого человека, по крайней мере, пока мы не узнаем точно о судьбе вашего брата.
– Когда это будет? – спросила Элизабет прерывающимся голосом.
– Кто знает? Через месяц, может быть, или через год. Или никогда. – Уордсворт замолчал, огорченно издав долгий вздох. – Если вы поступите вопреки здравому смыслу и выйдете замуж за него, тогда хотя бы ради вашего брата, а не ради себя храните молчание. Вы тоже будете в опасности, если он виноват и считает, что вы собираетесь узнать все и, может быть, разоблачить его.
Когда он ушел, Элизабет опустилась обратно на диван и закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. В голове у нее звучал голос Уордсворта. В своем сердце она видела Яна, улыбающегося ей, и слышала хрипловатый полный жажды голос: «Люби меня, Элизабет». А затем увидела его, когда он спорил с дядей, желваки играли на щеке, тело излучало ярость. Она вспомнила Яна в оранжерее, когда Роберт застал их и сказал, что Элизабет уже просватана. Ян посмотрел на нее, и в его глазах была смерть.
Но он пощадил Роберта на той дуэли. Несмотря на свой справедливый гнев, Ян сохранял холодную голову. Судорожно проглотив подступившие слезы, Элизабет смахнула слезинку из уголка глаза, чувствуя, как будто ее раздирают на части.
Она видела его лицо, то жесткое лицо, которое от одной ленивой улыбки могло превратиться почти в мальчишеское. Видела его глаза: ледяные – в Шотландии, сверкающие – при разговоре с дядей, и улыбающиеся ей – в день приезда в Хейвенхерст.
