Но он пощадил Роберта на той дуэли. Несмотря на свой справедливый гнев, Ян сохранял холодную голову. Судорожно проглотив подступившие слезы, Элизабет смахнула слезинку из уголка глаза, чувствуя, как будто ее раздирают на части.
Она видела его лицо, то жесткое лицо, которое от одной ленивой улыбки могло превратиться почти в мальчишеское. Видела его глаза: ледяные – в Шотландии, сверкающие – при разговоре с дядей, и улыбающиеся ей – в день приезда в Хейвенхерст.
Но громче всего звучал у нее в голове голос Яна, преодолевающий сомнения, этот звучный, покоряющий, хрипловатый голос – «Люби меня, Элизабет».
Элизабет медленно встала, и хотя все еще была смертельно бледна, приняла решение. Если он был невиновен, а она отменит свадьбу, Ян будет выглядеть одураченным; Элизабет не сможет даже объяснить ему причину, и он никогда не простит ее. Она потеряет его навсегда. Если выйдет за него замуж, последует своим чувствам, то может быть, никогда не узнает, что стало с Робертом. Или Ян будет оправдан. Или в противном случае она узнает, что вышла замуж за чудовище, за убийцу.
Александра только взглянула на побелевшее лицо Элизабет, и, вскочив с постели, обвила руками плечи своей подруги.
– Что это, Элизабет? Плохие новости? Скажи мне, пожалуйста, ты, кажется, сейчас упадешь.
Элизабет хотела рассказать ей, и рассказала бы, но очень боялась, что Алекс попытается отговорить ее от свадьбы. Решение и так было очень трудно принять; сейчас, приняв решение, она думала, что у нее не хватит сил выслушать аргументы против и не заколебаться. Элизабет решила поверить в Яна, и поэтому хотела, чтобы он нравился Алекс все больше и больше.
– Ничего, – слабо сказала Элизабет. – По крайней мере пока. Просто мистеру Уордсворту нужна еще информация о Роберте, и очень трудно говорить об этом.
Александра и горничная возились со шлейфом платья Элизабет в дальнем конце церкви, где невеста ждала, холодея от волнения, разрываемая предчувствиями, убеждая себя, что это всего лишь свадебная дрожь.
Она смотрела сквозь двери, зная, что во всем заполненном людьми соборе не было ни одного ее кровного родственника, ни одного родственника – мужчины, который выдавал бы ее замуж. В центре церкви она увидела Джордана Таунсенда, выступившего вперед, за ним шел Ян, высокий и смуглый, подавляющий своей статью и волей. Не существовало никого, кто мог бы заставить его выполнять условия их договора, если б он захотел нарушить их. И даже суд не мог бы заставить его сделать это.
– Элизабет? – ласково сказал герцог Стэнхоуп и протянул ей руку. – Не бойтесь, дитя мое, – произнес он нежно, с улыбкой глядя в ее огромные испуганные глаза. – Это кончится прежде, чем успеете оглянуться.
Зазвучал орган, начав мелодию, затем выжидательно замолк, и неожиданно для себя Элизабет поняла, что идет по проходу. Она подумала, сколько человек из тысяч, смотрящих на нее, все еще помнят ее нашумевшую «связь» с Яном и высчитывают, насколько раньше срока может появиться ребенок.
В то же время Элизабет рассеянно заметила и несколько добрых лиц. Когда она проходила мимо, одна из сестер герцога улыбнулась; другая приложила к глазам платочек. Родди Карстерс нахально подмигнул ей, и истерический смешок чуть не вырвался у нее, но замер, столкнувшись в горле с комком страха и смущения. Ян тоже смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. И только священник глядел с умиротворением, ожидая их с открытой книгой записи браков в руках.
Глава 29
Герцог Стэнхоуп проявил настойчивость в том, что торжественный свадебный банкет и прием, с присутствием всех значительных представителей общества, – это как раз то, что нужно, чтобы окончательно положить конец сплетням о прошлом Яна и Элизабет. В результате празднества проводились здесь, в Монтмейне, а не в Хейвенхерсте, где не только не хватало места для размещения тысячи гостей, но и не было обстановки. Стоя в бальном зале, превращенном армией декораторов Яна в гигантскую беседку из цветов, в дальнем конце которой находилась настоящая миниатюрная беседка, Элизабет всеми силами души старалась избавиться от преследующих ее воспоминаний об утреннем визите Уордсворта. Но как бы она ни старалась, его слова висели над ее головой, как туманное облачко, не настолько плотное, чтобы помешать ей вести себя, как будто ничего не случилось, но тем не менее Элизабет ощущала его присутствие.
Сейчас она справлялась с этим единственным доступным ей образом: как только тоска и страх охватывали ее, Элизабет искала Яна. Один только его вид, как она обнаружила за долгие часы, прошедшие после начала свадьбы, мог развеять ее сомнения и сделать обвинения Уордсворта абсурдными, каковыми они, без сомнения, и были. Если Яна не было поблизости, у нее оставался еще один выход, – Элизабет изображала на лице сияющую улыбку и притворялась перед собой и перед всеми что она, как и должно быть, сияющая от счастья, беззаботная невеста. Чем больше Элизабет изображала это, тем больше она так и чувствовала.
Так как Ян пошел за бокалом шампанского для нее и его задержали друзья, Элизабет провела это время, улыбаясь гостям, проходившим мимо бесконечным потоком, желавшим ей счастья и восхищавшимся богатым убранством зала или великолепием ужина. Холодность, которую, как думала Элизабет, она ощущала сегодня утром в церкви, была лишь плодом ее взволнованного воображения, поэтому решила, что неправильно судила о многих из этих людей. Правда, они не одобряли ее поведения два года назад – да и как они могли? – и все же сейчас все, казалось, искренне хотели забыть о прошлом.
То, что эти люди делают вид, будто этого прошлого вообще не было, вызывало у Элизабет скрытую улыбку при взгляде на чудесные украшения: никто, кроме нее, не понял, что бальный зал удивительно напоминал сады загородного дома Харисы Дюмонт, и что беседка в стороне с тройным входом была точной копией той, где они с Яном впервые кружились в вальсе в ту далекую ночь.
У противоположной стены стоял Дункан в обществе Джейка Уайли, Люсинды и герцога Стэнхоупа, и он поднял свой бокал, глядя на нее. Элизабет улыбнулась и кивнула в ответ. Джейк Уайли заметил этот молчаливый разговор и, сияя, обратился к своей маленькой компании.
– Прелестная невеста, не правда ли? – сказал он, далеко не в первый раз.
Последние полчаса эти трое мужчин весело поздравляли друг друга с тем, какую роль сыграл каждый из них в этой свадьбе, и количество выпитого вина начало проявляться во все возрастающей общительности Дункана и Джейка.
– Без сомнения, прелестная, – согласился Дункан.
– Она будет Яну прекрасной женой, – сказал герцог. – Мы хорошо поработали, джентльмены, – добавил он, поднимая бокал с еще одним тостом в честь его компаньонов.
