накроет что-то кроме обжигающей ненависти. И, тем не менее, он вдруг увидел перед собой Стефа в детстве — взъерошенного, потому что не выносил стричься, и расцарапанного. У брата была сумасшедшая страсть лазить по деревьям, с которой родители безуспешно боролись. Родерик моргнул, чтобы отодрать от себя липкие нити воспоминаний.
Слишком их много за последние дни. Вот и расчувствовался… И вообще, если уж хочется что-то вспомнить, то лучше сконцентрироваться на той личинке, которую прикормил внутри себя Стефан. Она грозила пожрать целое королевство.
Его Величество не сразу сообразил, что случилось. Ну, или успешно делал вид, что перепады магии повлияли на трезвость сознания.
— Ночь на дворе. Убирайся к краку, придурок. Успеешь сдохнуть завтра, — ворчал он, нетерпеливо скидывая с себя покрывало и поворачиваясь к брату обнаженным задом.
Король, как обычно, почивал без одежды. И Родерик впервые допустил мысль, что такое гладкое поджарое тело пятидесятилетний Стефан, избегающий физических нагрузок, имел не только за счет хорошей наследственности и усиливающих энергию процедур.
Вспыхнули светильники. Забренчали дутары, заверещала зурна. Князь заставил заиграть весь маленький оркестр для медитаций, который Стефан держал у себя в спальне. Все инструменты тянули одну и ту же ноту, грозившую оборваться в любой момент.
— Эй, ты же мечтал убить меня? Я дарю тебе такую возможность. Сегодня все для тебя, Стеф. Когда ты, кстати, решил от меня избавиться? Лет в десять, помнишь, закрыл от отца, не дал тому меня избить… Зачем и старался? Я слышал, недавно ты ударил Эдварда. Так что все повторяется.
Стефан перекатился на спину и, положив руку под голову, уставился в потолок. Ночная прохлада доставляла удовольствие, потому что успокаивала его спазмированные после резкого притока магии мышцы.
Так мог бы лежать сытый кот.
Король лениво покачал головой.
— Никогда не знаешь момент, когда все рухнет. Попробуй угадай. Верно, Род? Ты окончательно сбрендил, а ведь неплохо держался.
Младший брат бросил под ноги старшему обрядовый комплект одежды. Искать его в королевской опочивальне не пришлось, потому что для такого рода вещей существовало отдельное хранилище.
— Тебе золотой, а мне бордовый. Тебе сиять, а мне — разить, — Родерик почти хохотал. Он с детства не выносил церемоний, а эта обещала стать их последней. — Но очередность можно поменять.
Неестественная легкость охватила конечности. Сразу после Говардса, но перед тем, как явиться к королю, князь разжег мглистые костры во всех пяти древнейших святилищах. Там веками славили тьму, подарившую себя человеку. Таким образом, ритуал уже начался, хотя ни он, ни Стефан его пока не подтвердили.
— Как ты дошел до жизни такой, что и покрасоваться не перед кем. Через пару часов мы достанемся червям. Я стар и в шрамах. Но кто запомнит тебя таким, молодым и чарующим? Жена не нужна, любовницы в отставке. Фаворит, ловивший каждое твое слово, сгинул на дне моря. Сыновья тебя не выносят. Может, народ, который швыряется яйцами в вывески на трактирах с твоим именем?
— Ты что-то хлебнул по пути, не иначе, брат, — вздохнул король, одеваясь.
Он уже успел прикоснуться к потокам Родерика и оценить, что вся магия того ощерилась, как дикобраз. Точнее, шар со множеством граней, каждая из которых искрила и выдавала темные разряды.
— К чему такая спешка? Я выпил одну фрейлину. Кажется ту, которая так дорога малышке Лив. Потом мне доставили еще одну. Сразу после первой. От такой дозы никак не получается отойти. Подожди до утра, и я буду как новенький… Твой трезвомыслящий сюзерен. А, знаешь, ради кого я эти дни так старался, Род? Ради встречи с тобой и добычи, которую ты много лет прячешь за спиной.
Стефан уже должен был понять, что что-то пошло не так. Что брат ненормально силен по меркам их мира — и все удерживающие заклятия, до этого надежные, вдруг перестали против него работать. Однако король разве что не напевал себе под нос.
Скорее всего магия девушек вызывала в нем легкую эйфорию в сочетании с сонливостью. Хотя при просмотре воспоминаний Лив Родерик такого эффекта не заметил.
Король, которому теперь для полного церемониального комплекта не хватало разве что шапперона — оба брата одинаково не выносили эти головные уборы — держался за раму зеркала с него ростом и даже не пытался атаковать.
Такое поведение порядком подбешивало князя. Но в эту игру они играли много лет: один провоцировал, другой не поддавался. Никто из них не ждал быстрой победы.
— Не утруждайся, Стеф. Росток тьмы уже напитался от моего призыва. Ритуальный поединок обязательно состоится. И пройдет он не по очкам и не сила на силу, а в замкнутом круге. Будь уверен, оттуда не выйдет ни один из нас... Выдохни. Гонка окончена.
Глава 112
Стефан запрокинул голову назад и зевнул. У него не было сил, чтобы натурально изобразить смех. Выразить усталость или презрение? Уже без разницы.
Последние месяцы — даже, наверное, два года или больше — обернулись непрерывным поиском новых источников. Это изматывало и подрывало планирование на корню. Он уже не помнил, когда последний раз испытывал удовольствие. Разве что удовлетворение от наполненности.
— Что за бред, откуда эти новые правила? Ты пытаешься меня запугать? Хочешь сохранить жизнь своей маленькой женушки, так и скажи. В принципе, можно отделить твои земли от моих. Объявить о непреодолимых противоречиях и разделиться на федерацию… Только что же ты будешь делать, болезный? У меня четыре сына, а у тебя не настрогался ни один.
Родерик, на этот раз преодолевая отвращение, отодвинул брата от зеркала и встал рядом с ним.
— Смотри внимательно, король калек. Владыка беспозвоночных и первичноротых. Видишь, что стало с нашей тьмой?
Стефан с серьезным видом поправил воротничок нижней рубашки.
— Ты сильно сдал, Род. Морщины глубже, лицо погрубело. Никогда разительно не отличался от крестьян, а тут еще и жена с приплодом. С таким грузом прошлых связей.
— Всех своих сыновей, о, плодовитый Конрад, ты скоро скормишь знакомому тебе червю, — не выдержал и зарычал Родерик. — Его аппетиты непомерно растут. В этом зеркале вместо двух братьев я вижу лишь огромное черное пятно. Единственное, что ты и я в состоянии сделать, это раздавить его и стереть замкнутое на нас обоих избыточное количество энергии. Оно уже сейчас подавляет остальные магические стихии нашего мира. Зараза грозит расползтись из Фересии в другие земли. Как чума или холера.
Стефан все-таки пробудился, но ответить не успел. Поверхность зеркала пошла рябью, и темную двойку затянуло в портал. Ровно через один вдох их выкинуло в том
