они не хотели, чтобы мое тело сорвалось с моста. Они явно имели более замысловатые планы, чем просто столкнуть меня в пропасть, где я разобьюсь о скалы, или растопить меня в потоке лавы из расплавленного дерьма. Поэтому они выбрали гарпун. Забитые секретари и мрачные мигранты, поверьте мне: если сегодня никто не пытался вас загарпунить, значит, все не так плохо.
Я уже не мог бежать быстрее — сил не хватало, — а двигаться мне предстояло еще несколько часов, так что я решил, что должен попытаться немного повысить свои шансы. Когда я наткнулся на очередное ползущее существо из Чистилища, пытающееся пробраться через мост, я перепрыгнул через него, а затем остановился, присел на четвереньки прямо сзади этого человекоподобного призрака и направил оба револьвера на моих преследователей. Конечно, это грязное бестелесное создание ни от чего меня не защитило бы, но я надеялся, что оно хотя бы ухудшит обзор Нилоку и на пару мгновений собьет его с толку.
Мой прежний босс Лео всегда говорил, что один хороший выстрел стоит трех или четырех плохих (в большинстве ситуаций, но не всегда), но сейчас, честно сказать, дело было в том, что времени у меня хватило как раз на один выстрел: цербер, возглавляющий свою стаю, был всего метрах в десяти от меня, сразу за ним бежали двое его собратьев, а еще метрах в десяти от них — один из воинов Нилока с гарпуном. Я собрался с духом, прямо как полицейские в сериалах, выдохнул и выстрелил первому церберу прямо в лицо, как раз когда его черная морда начала вытягиваться в отвратительное розовое рыло. Я попал точно в челюсть, и собачья голова превратилась в кровавое месиво. Даже с рылом, похожим на цветок из крови и кости с фотографии Имоджен Каннингем, [88]цербер все равно испускал визжащие крики и смог сделать еще шагов пять, прежде чем споткнуться и повалиться вниз. К моему удивлению, он не умер — наоборот, он поднялся на своих шатающихся лапах с таким видом, будто был готов схватить меня, даже несмотря на отсутствие у него половины головы, но тут другой пес врезался в него сзади; оба цербера сцепились и упали с моста вместе.
Я нажал на курок еще несколько раз, надеясь попасть в последнего цербера, пока он скользя передвигался в луже крови своего собрата, но я промахнулся. Услышав выстрел, стражи Нилока на мгновение остановились, но затем снова поспешили за мной, так что я погнал вперед.
У меня выдался неожиданный перерыв, когда люди Комиссара замедлились около последнего цербера, пытаясь заставить его двигаться вперед. Оглянувшись, я увидел, что мерзкое создание отказывалось тронуться с места, не потому что оно боялось меня (хватит, не смешите меня), а потому что было занято вылизыванием крови и кусочков мозга другого цербера, которого я подстрелил. Когда один из дрессировщиков попробовал использовать плеть, цербер повернулся к нему, щелкнув своим мерзким зубастым рылом и отхватив, похоже, неплохой кусок носа и щеки.
Спеша вперед, я сумел перезарядить оба револьвера, зная, что передышка надолго не затянется; я слышал, как своим скрипучим голосом Нилок приказывает пристрелить пса, если он не подумает шевельнуться. К сожалению, я растерял все остальные пули; вывалившись из кармана, они скатились в обрыв. Может, у Комиссара и оставался всего один цербер, но у него было как минимум полсотни вооруженных стражей против моих двенадцати пуль.
Стараясь бежать изо всех сил, используя последние запасы демонической энергии, которые наверняка давно превзошли лимиты, установленные для этого тела, я сумел немного оторваться от преследователей. Затихающие вдалеке крики злобного Нилока — эта самая прекрасная музыка, которую я слышал за последнее время.
Не знаю, как долго я бежал, прежде чем снова услышал звук когтей, стучащих о камни. Казалось, прошло немало времени, но я провалился в какое-то бездумное состояние, в котором в моей голове не оставалось места даже старым блюзовым песням — я слышал лишь, как шлепали мои ноги, словно отбивая четкий ритм метронома. Я различал звуки приближающегося ко мне цербера, совсем недалеко, но шум вдруг внезапно прекратился. Я знал, что не стоит предполагать, будто его что-то отвлекло, и поэтому я не обернулся, а вжался в каменную стену Моста Нерона. На меня упала длинная тень, будто акула затмила солнце над изумленным дайвером. Казалось, время тянется бесконечно. Но заставить цербера прыгнуть на несуществующую жертву было не самой удачной идеей: эта тварь приземлилась на все лапы и удержала равновесие. Она не только не свалилась с моста, но и сумела развернуться в паре метров от меня, будто «Мини Купер», сделавший поворот на ручнике, и отрезать мне путь к отступлению. Нилок и его стражи могут оказаться здесь в любой момент, и это будет конец. Поэтому я сделал единственное, что мог в этой ситуации. Я побежал на цербера.
Итак, если бы я писал книгу-руководство для юных ангелов, я бы начал ее словами: «Никогда, ни за чтоне отправляйтесь в Ад». Потом я бы добавил сноску, что-то вроде: «Однако, если по какой-то причине вы все же окажетесьв Аду, никогда, ни за что не бегите прямо на адского цербера». Но у меня действительно не было выбора, ведь пес стоял между мной и моей возможностью удрать отсюда. Я поднял револьверы и начал стрелять, продвигаясь вперед, но тварь скакала в мою сторону, причем так быстро, что два моих мгновенных выстрела прошли прямо поверх ее странной кожистой шкуры, не задев ее. Цербер приземлился прямо на меня, и это последняя ясная мысль, которая мне запомнилась, кроме, конечно, рычания и криков (думаю, крики как раз были моими). Слюнявый зубастый рот нависал над моим лицом. Безглазая голова цербера не упускала ни одного моего движения, словно заранее получив информацию о них из Центрального бюро Церберов. Чтобы отбиться от сумасшедшей твари, мне пришлось пустить в ход обе руки, и по этой причине я выронил один из револьверов. Как раз в тот момент, когда я подумал, что могу вытащить второй пистолет и пристрелить четырехлапого ублюдка, он ударом кобры впился в мою руку; пистолет упал и стукнулся о каменный мост. Я потянулся за лезвием, которое — слава Всевышнему и всем Его прекрасным архангелам — все еще было у меня за поясом. Поймав нужный момент, я всадил кинжал в его нижнюю челюсть, засунув его вверх до, как мне хотелось верить, самого мозга.
Не знаю, не оказалось ли там мозга или же тварь просто нечасто им пользовалась, но
