— Да нет, Белла. Какое ещё воровство? Прежние товарищи, которым мы обещали эти дрова, ничего не вывозят, всё тянут. Зимы ждут. А мне надоела эта бодяга и замусоренный берег. Вот я и разрешил Потапу со своими почистить немного залив и берег. И нам хорошо, избавимся наконец-то от ни на что не пригодного мусора, и ему неплохо, не надо дрова на зиму покупать.
— Немедленно прекратить! А если им нужны дрова, то пусть сами вытаскивают топляк из воды, сами пусть его сушат, хоть на солнце, хоть собственным задом, и сами же, хоть на собственной спине, хоть как, доставляют его к своим баракам.
Эти дрова ещё Пашкин Толян вместе с моим Сидором доставали из воды, а ты их за просто так отдал каким-то лодырям.
— Во-во, — невозмутимо отозвался Глеб. — Именно что Толян.
Всё возмущение Изабеллы скатывалось с невозмутимого кузнеца как вода с каменной глыбы, не оставляя на ней ни малейшего следа.
— А ты, Белка, не прикинула, сколько времени прошло с того времени как они тут с твоим Сидором свою поленницу из топляков сложили? Небось, пара лет уж точно прошла, а ничего с ними так и не сделано. Ты подумала об этом, перед тем как на меня бросаться? Они, поди, уж сгнили давно. Я Потапа и нанял то для того, чтоб он нам берег от хлама почистил хоть как-то. И чтоб можно было бы хоть ездить мимо посвободнее. А как уберут то, что там, на берегу валяется уж, сколько лет, так чтоб сразу занялись тем, что осталось ещё в воде.
— И что? Значит из-за того что тебе какое-то брёвнышко мешает проехать спокойно мимо штабеля дров, можно теперь разбазаривать компанейское добро? На то чтобы эти брёвна из воды достать, между прочим, человеческий труд был затрачен. И немалый. И он, между прочим, денег стоит. Люди в ледяной воде работали, а ты просто так взял и отдал его каким-то портовым лодырям.
— Не за просто так, а за работу. Они нам потом залив от топляка расчистят. А чтоб расчищать, надо ещё место под складирование подготовить. А берег, между прочим не резиновый. Так забит, что там хворостина между стволов лишняя не влезет, свободного места нет.
— М-да? — с издёвкой ухмыльнувшись, сбавила немного напор Белла. — Всю прошлую неделю я здесь наблюдаю эти вялые фигуры и что-то не вижу, чтобы за это время здесь что-либо кардинально изменилось. Где их работа?
— Куда ты гонишь? Нет, так будет, — невозмутимо пожал плечами кузнец. — Не всё сразу. Им надо ещё место возле своих бараков подготовить под дрова, с возчиками договориться, то, сё. Не всё так просто и не так быстро как тебе хотелось бы. И вообще, я тебя не понимаю. Тебе что, это гнильё жалко? Да пусть они возьмут себе хоть весь наш топляк на дрова, лишь нам расчистили перешеек от мусора. Нам же лучше в итоге. Можно будет потом свободно здесь ездить, а не вилять как пьяный грузчик меж сгнивших уже поленниц.
— Сам ты мусор! — взорвалась неожиданно Белла. — Эти уроды и не собирались свои бараки зимой топить, чтоб ты знал. Пока ты тут клювом щёлкал, они продали наши дрова купцам с низовий Лонгары под видом драгоценного морёного дуба. Воспользовались чисто внешним сходством нашего топляка с морёным дубом и втюхали незнайкам ни на что не годные дрова по баснословной цене.
— Что за бред, — изумился Глеб. — Они что совсем слепые? Не видят что покупают? Прежде чем что-то покупать, пусть сперва глаза разуют.
— Значит, не видят. Значит, такие знатоки. Значит, глаза зашоренные. А жулики твои этим и воспользовались. Только единственную ошибку допустили. Не догадались нанять промежуточный склад, который бы засветили перед покупателем. Поленились, или денег решили сэкономить. Отсюда прямым рейсом стали вывозить наши дрова тем придуркам на их лодью. И вот на этом их и застукали.
Кто-то увидел, что творится что-то не то, и стукнул в Совет. И мне сегодня всё утро гадский Голова ездил по ушам, пытаясь с нас содрать неустойку низовым купцам за якобы наш преднамеренный обман. Обрадовался, гадёныш, что может нас хоть чем-то прижать, и тут же воспользовался удобным случаем.
Слава Богу, удалось отбрехаться, — постепенно успокаиваясь, уже более спокойно проворчала Белла. — На очной ставке купцы признали, что лично мы им ничего не продавали и что с нами они даже не знакомы. Вот и пришлось Голове самому отдуваться и уже самому выплачивать купцам поминки за обман. С тех-то нищебродов чего взять, нищие. Так мерзавец всё утро не мог успокоиться и пытался и с нас хоть что-то вытребовать.
Так что прекращай заниматься благотворительностью и гони этих халявщиков отсюда поганой метлой. Иначе я сама за них примусь, и чем это закончится, ты можешь сам догадаться по моим о-очень горячим к ним чувствам.
А если кому-то действительно нужны бесплатные дрова, то пусть начинают вон оттуда чистить залив, — не поворачиваясь, Белла небрежно махнула рукой куда-то в сторону города. — От примыкающего к стене города берега нашей части залива и дальше вверх по ручью. Пусть оттуда начинают вытаскивать на берег топляк. Там и место для складирования есть в достатке, да и топляка полно. К зиме как раз подсохнет на солнышке и можно будет на дрова использовать.
А наши старые штабеля нечего трогать. Сами их к чему-либо пристроим.
Короче, хотят бесплатные дрова — пусть сами и поработают, а заодно и нам ту часть залива и русло ручья хорошенько почистят. А то у меня всё руки до того угла никак не дойдут, а давно надо было бы почистить.
И ещё. Убирай всех отсюда. Пора. Нечего тут посторонним делать. Пока мы не отплыли, нам не нужны здесь чужие глаза. Никто не должен видеть, что мы собираемся грузить в трюм.
Ну! — требовательно глянула она на смущённого Глеба. — Чего встал, не шеволишься? Шевелись!
— Что ну? Что ну? — растерянно почесал тот затылок. — Откуда ж я знал, что они жуликами окажутся. Вроде прежде за ними такого не водилось. Сказали, что увидели, что мы здесь возимся, вот и пришли, попросили помощи с дровами. Мол, денег у них нет, дрова купить, а зима на носу. Я и дал разрешение, чтоб брали гнильё всякое. Да вишь, не уследил.
— Плакаться потом будешь, а сейчас гони их отсюда, — сухо обрезала разговор Белла.
Развернувшись к берегу, Глеб перевесился через высокий борт баржи, и чуть склонившись вперёд, в полный голос заорал, махом руки подзывая к барже какого-то мужика в драной, грязной одежде, что-то копошащегося возле складированного на берегу бурта топляка.
— Потап!
— Чего?!
— Не чего, а иди сюда!
— Зачем?!
— Иди, кому сказано!
Терпеливо дождавшись, когда тот неторопливо, с ленцой подбежал к перекинутым на причал сходням, с кривой усмешкой приказал.
— Значит так, Потап. Шабаш. Заканчивайте с тем, что лежит в штабеле, а дальше, если есть ещё нужда в дровах, таскайте уже сами из воды. И можете начать во-о-он с того дальнего края, — протянул он руку в сторону далёкой отсюда крепостной стены города.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
