Когда Земля стала расти на экранах, Эванса охватило ясно видимое беспокойство, голова его моталась взад-вперед. Когда до Земли осталась тысяча миль, он в ярости вскочил.
«Шум — воскликнул он. — Ужасный шум!» — потом побежал вниз, забрался в корабль, стартовал и исчез в том направлении, откуда мы прилетели.
Вот и все, что я могу вам рассказать, мистер Галиспелл. Должен заметить, мы изо всех сил пытались помочь ему. Но так уж вышло.
— Он лег на обратный курс?
— Да. Если вы спросите меня, сможет ли он снова найти эту планету, я вам отвечу: может быть.
— Значит, у него есть шанс?
— Д-да, — ответил капитан Хесс. — Шанс у него есть.
Пер. с англ. И. Горачина
Р.Матесон
РОДИТЕЛИ БЫЛИ ЛЮДЬМИ
— В тот день было светло, и мама назвала меня тошнотиком. «Ты тошнотик» сказала она. Глаза стали злые. Я думаю что такое тошнотик. В тот день сверху падала вода. Она была везде. Я видел. Я смотрел в окошко на задний двор. Земля глотала воду как жадные губы. Она выпила слишком много, заболела и обблевалась. Я такое не люблю.
Я знаю мама хорошенькая. Для тепла у меня в постели есть штуки из бумаги. Раньше они были за печкой. На одной нарисованы закорючки КИНОЗВЕЗДЫ. На картинках лица, как у мамы и у папы. Папа говорит они хорошенькие. Он сказал так раньше. И мама тоже — он сказал. Мама хорошенькая и мне подходит. Смотрю на тебя он сказал и все лица противные. Я взял его руку и сказал все хорошо. Он вздрогнул и отскочил, куда я не мог достать. Сегодня мама отпустила меня с цепи и я смотрел в окно. Видел как сверху льется вода.
×× — А в этот день наверху было золотистое. Я узнал когда смотрел на это и глаза заболели. После смотрения подвал весь красный. Наверное был церковный день. Наверху никого не осталось. Большая машина всех проглотила и прокатилась мимо окна. На заднем дворе ходит маленькая мама. Он меньше меня. Я тут могу смотреть в маленькое окно все, что хочу.
В этот день стало темно, я съел еду и немного жуков. Наверху я слышал смех. Я хотел знать почему смеются. Я выдернул цепь из стены и намотал на себя. Я дохлюпал до лестницы. Ступеньки скрипели. Ноги скользили от непривычки к лестнице. Подошвы липли к ступенькам.
Я поднял и открыл дверь. То место белого цвета. Белое, как то красивое, оно падает сверху на землю. Я вошел и тихо стоял. Опять услышал смех. Я пошел в сторону смеха и заглянул сквозь дырочку. Не знал так много людей. Я захотел смеяться вместе с ними.
Мама выходила толкнула меня дверью. Было больно. Я упал на гладкий пол и цепь загремела. Я заскулил. Она тихо закричала и прижала к роту ладонь. Глаза у нее стали большие. Она смотрела на меня. Я услышал как зовет папа. Что упало он спрашивал. Она ответила железная полка. Выйди помоги поднять сказала она. Он шел говорил неужели такая тяжелая.
Он увидел меня и надулся от злости. Гнев сочился из глаз. Он ударил меня. Я пролил на пол несколько капель с левой руки. Неприятный вид. На полу растекалась противная зелень. Папа крикнул спускаться в подвал. Я пошел. Свет теперь резал глаза. В подвале он другой.
Папа связывал мне руки и ноги. Он положил меня на постель. Наверху я слушал смех пока тихо лежал смотрел на черного паука. Он крутился надо мной. Я думал что сказал папа. Ох боже он сказал. И только восемь лет.
××× — В этот день папа с утра приладил цепь. Я снова попробую вытащить. Он сказал я плохо сделал пришел наверх. Он сердился говорил никогда так не делать или он сильно побьет меня. Обидно. Мне больно. Я пролежал весь день прижимал голову к холодной стене. Думал о белых комнатах наверху.
×××× — Вытащил цепь из стены. Мама она наверху. Я слышал она громко смеялась. Я смотрел в окошко. Видел всех маленьких людей как маленькая мама и маленький папа тоже. Они хорошенькие. Они весело кричали и прыгали. Они очень быстро переставляют ноги. Они как мама и папа. Мама говорила все нормальные люди похожи на них. Один маленький папа увидел меня. Он показал на окошко. Пришлось сползать со стены в темноту. Я свернул как они не смогут меня увидеть. Я слышал разговор у окошка и топот ног. Потом хлопнула дверь. Я слышал маленькая мама говорила наверху. Застучали громкие шаги и я рванулся к своему спальнику. Я воткнул цепь в стену и лег на живот. Я услышал мама спускается. Ты был у окна сказала она. Понял она гневная. Не подходи к окну. Ты опять вытащил цепь. Она взяла палку и ударила меня. Я не заплакал. Я не умею. Но капли потекли на постель. Она увидела и отшатнулась с криком. О боже мой она сказала за что такое наказание?
Я услышал палка покатилась по каменному полу. Она побежала наверх. День я пролежал.
××××× — В этот раз опять была вода. Когда мама ходила наверху услышал маленькая мама спускается по лестнице. Я спрятался в угольном ящике. Мама станет сердиться если маленькая мама меня увидит. С ней была какая-то живулька. Она была на руках торчали большие уши.
Все было хорошо да живулька учуяла меня. Она запрыгнула на уголь и посмотрела на меня и встопорщилась. В глотке забурлило ворчание. Я шикнул а она прыгнула. Я не хотел делать ей больно. Я испугался потом она укусила больнее крысы. Я ударил а маленькая мама закричала. Я крепко сгреб живульку. У нее стал голос как я никогда не слышал. Я скомкал ее. Черный уголь стал с красными пятнами. Я спрятался в ящике пока звала мать. Я боялся палки. Потом выполз из угля с живулькой. Я спрятал ее под подушкой. Цепь я снова воткнул в стену.
× — Это уже другие дни. Отец посадил меня на крепкую цепь. Мне больно потому что он бил меня. В этот раз я выхватил палку и закричал. Он ушел с белым лицом. Он выскочил из моего спальника и запер дверь.
Я не сильно рад. Весь день холодно. Цепь очень медленно идет из стены. И я сержусь на отца и мать. Я покажу им. Я буду делать что делал тогдажды. Я буду визжать и сильно смеяться. Я буду бегать по стенам. Потом зацеплюсь всеми ногами и повисну вниз головой и стану смеяться и брызгать зеленым повсюду пока они не пожалеют что не любят меня.
Если они опять попробуют ударить, я ударю их. Я ударю.
Пер. с англ. А. Д. Восточного
Шарль Хеннеберг
ЛУННЫЕ РЫБАКИ
Хьюго Пэйдж, пилот-испытатель группы «Хронос» 2500 года, с интересом посмотрел на аппарат, возвышавшийся посреди лаборатории изучения хрональной независимости. Белая кабина, заполненная светящимися приборами, напоминала рубку космического корабля.
— Это и есть рубка космического корабля, — подтвердил профессор Рецки. — Такая форма выбрана вполне сознательно, из психологических соображений. Вошедший сюда человек подвергнется таким же космическим излучениям, как и астронавт, выходящий в пространство-время. Четвертое измерение замкнется вокруг него, и вселенная станет неподвижной. Путешественник сможет выйти, где захочет: в прошлом, настоящем или будущем, и только его теле останется в кабине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
