Почти в то же мгновение до него донеслось дикое, пугающее рычание, похожее на аварийную сирену, и он спрятался за дюной. Он вынул свой лучевой пистолет (хотя и сомневался, что он поможет) и увидел, как на белом диске луны вырисовалось фантастическое чудовище. В лунном свете заблестел серебристый с голубоватыми тенями мех: высокое, как подъемный кран, животное, длинные суставчатые ноги и шея, а посреди спины горб. Оно было просто отвратительным. Чудовище сделало несколько неверных шагов, опустилось на колени, как человек, и упало в песок. И хрононавт услышал мелодичные всхлипы.
Из темноты появился маленький силуэт. За ним развевался длинный голубой шлейф, и в одно краткое мгновение Пэйдж увидел растерянное лицо, белое, как жемчуг, розовое, как цветущая вишня, и божественно чистое, а еще — сверкающие на ресницах слезинки и детский рот. Девочка слепо побежала. Для Пэйджа это была неоспоримо девочка — и путешественник во времени поспешил за ней. Первый представитель разумной жизни, которого он встретил, был очарователен. Он попытался поймать ее мысли, но его затопила река неупорядоченных волн. Его телепатические способности оказались здесь особенно сильны. Юная девушка устала и очень боялась: она ехала всю ночь. И она спешила. А этот проклятый дромадер отказывался двигаться дальше! Пэйдж приблизился и уже собрался задать ей вопрос, но вовремя вспомнил, что невидим и неслышим. И все же, как будто в ответ, незнакомка с чрезвычайной силой сосредоточилась на приближавшейся извне опасности, на чем-то, пришедшем из другого мира, живом и беспощадном. В это мгновение у Пэйджа мелькнула невероятная мысль, что до него в этой земле появились другие путешественники во времени и что девочка бежит от этих пришельцев.
И тут в волнующемся потоке ее мыслей с невероятной ясностью сформировались две картины: первая была оазисом с полукруглым зданием из громадных черных и полосатых мраморных блоков — одинокий храм, страшный, от него так и веяло ужасом. Благодаря своей подготовке Пэйдж узнал в нем одно из старейших святилищ Земли, храм Амона-Ра, в котором короновались все правители Египта, включая Александра Великого. Видимо, он все-таки на Земле, но в каком же головокружительном прошлом?
Незнакомка споткнулась, и второй мысленный образ размылся, но Пэйдж успел разобрать образ мужчины. Нет, больше чем мужчина. Пэйдж не успел разглядеть его черты — только блеск одеяния, которое показалось ему очень похожим на скафандр космонавта. Существу угрожало что-то. Куда хуже, чем смерть. Пэйдж попытался поточнее разобрать эти образы, но не смог. Будто что-то вклинилось между его восприятием и мыслями девушки: он уже не видел ничего, кроме пустыни и сфинкса Гизы.
Словно отчаявшись, беглянка остановилась как вкопанная и заломила руки. Пустыню потряс беззвучный удар, но все равно ничего не было видно кроме столбов завивающегося песка. Через несколько секунд на их фоне появилась качающаяся тень белый дромадер: тень ширилась, будто облако над пустыней, а потом верблюд с прижатыми к голове ушами, дрожа, исчез за пыльной завесой.
И Пэйдж увидел приближающихся львов.
Первый рык донесся из глубокой расщелины. Он раскатисто прогремел над пустыней и превратился в хор рычания и хрипа. Львы, как ураган, пронеслись над дюнами — облако песка, блеск когтей и зубов и горячий запах кузницы. Девушка упала, хрононавт не успел шевельнуться, как свора была уже над ними.
Двадцать, или сто, или тысяча рыжих вихрей, сто или тысяча длинных и рычащих огней, высеченных из гранита морд, спутанных грив — и вот уже совсем близко сияют золотисто-желтые искрящиеся глаза. Их было больше, чем нужно, чтобы смять и разорвать два хрупких человеческих тела. Пэйдж инстинктивно упал на колени и обхватил руками стройное тело девушки, а та спрятала лицо у него на груди. У него даже не было времени вытащить лучевой пистолет. Можно ли умереть во время путешествия во времени? Рецки говорил… Пэйдж закрыл глаза.
Через минуту он все еще был жив, а раскаленное дыхание живого урагана улеглось. Девушка неподвижно, но чутко лежала в его руках, изредка вздрагивая. Пейдж открыл глаза и увидел, как стая скрывается за горизонтом. За ней неслись несколько отставших, одним прыжком они пролетели над тем местом, где лежало нечто невидимое. Только дромадер еще виднелся вдали. Землетрясение стихло, и опять воцарился покой.
Животные чувствуют чужаков, вспомнил путешественник. Он опять увидел — далеко-далеко от этого буйного мира — знакомые картины детства: его собака, застывшая перед пустым местом, кошка, неподвижно глядящая в ночь. Для них тьма была живой. А для юной девушки, прибежавшей к нему?..
Она поднялась, и в свете луны он смог лучше ее рассмотреть и почувствовал головокружение. За свою жизнь Пэйдж видел вокруг себя много восхитительных девушек, очаровательных и милых манекенов, но еще никогда не видел существа, настолько сравнимого с лилией.
— Господин, — сказала она, — я должна идти. Начинается испытание, и каждый должен быть один. Теперь вы знаете это… Пта…
Она молилась? Обращалась к какому-то невидимому существу. Она уже ушла. Над пустыней тянулись другие тени. Мимо прокатилась телега с блестящими осями, на ней сидели двое мужчин, обмениваясь короткими фразами. Пэйдж снова увидел оазис, тени, похожие на пальмы, храм с яшмовыми колоннами. Беглянка несомненно кого-то искала там. Напрягая все душевные силы, он, «безвременный», — через песок и туман увидел вдали гордый силуэт, странно знакомое темное и прекрасное лицо и изумрудные ленты на лбу. Царь, подумал он. Фараон. И у них, конечно, встреча. С необъяснимым раздражением он отвернулся от оазиса.
Оставшись в одиночестве, Пэйдж сориентировался. Он парил над песками, но достаточно было подумать о скальной расщелине, чтобы в то же мгновение оказаться на краю утеса. Снизу гюднималась свежесть источника. Вот то, что они называют левитацией и телекинезом, сказал он себе. Возник одинокий лев, испустил яростный рык, насторожился и прыгнул в сторону, когда Пэйдж беззаботно шагнул к нему. Могучий зверь бежал, опустив голову, как избитая собака. Силой духа Пэйдж заставил его вернуться на тропу, а потом — рухнуть в расщелину; теперь ему повиновались все звери.
В это мгновение он осознал опасность.
Это было не существо, по крайней мере, пока. Скорее, оно было пучком психических волн — могучим, неумолимым, властным. Нечто такое, что опустошало храм, перед которым умирали все человеческие мысли. Пэйдж собрал всю волю, чтобы не отступить и не побежать. Напротив, он шагнул навстречу достаточно далеко, чтобы увидеть, что это метод нападения древнего, кровожадного рода, без оглядки на какую-либо мораль развившего свою способность высасывать души. Психические вампиры, если не хуже… Влияние было таким сильным, что на сетчатке путешественника автоматически возникло изображение сфинкса, только теперь сфинкс был живым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
