Однако крестоносец повелся. Поверил. Задумался…
Наверное, от котловых плевальщиков пострадали многие Инквизиторы, и эта проблема была знакома орденским рыцарям.
– Ей будет позволено присутствовать на аудиенции в шлеме с опущенным забралом? – спросил Виктор.
– Это исключено, – покачал головой трехбровый. – К его преподобию следует входить с обнаженной головой.
Солнцезащитных очков у рыцаря, разумеется, не оказалось. Впрочем, проявив некоторую смекалку, он все же нашел решение проблемы. Из поясного кармашка Инквизитор извлек черную повязку.
– Вообще-то это для пленников, – пояснил он. – Но и для вашей спутницы сгодится. Пусть она перед аудиенцией снимет шлем и наденет повязку. И пусть не обижается.
Костяника не обиделась. Обидчивость была для них сейчас непозволительной роскошью.
– Надеюсь, больше причин для задержки нет? Тогда пойдемте. Его преподобие не любит ждать.
Глава 24
Шли довольно долго, плутая по бесконечным лабиринтам лестниц, мостиков, открытых настенных галерей и закрытых переходов. Кое-где хватало естественного освещения, попадавшего внутрь через узкие бойницы, кое-где горели факелы, а кое-где – не очень яркие электрические лампочки. Вот, выходит, для чего здесь использовались ветряки…
Виктор уже потерял счет стражникам, которые молча расступались перед ними, и начал сомневаться в том, что сможет найти дорогу обратно.
– Долго нам еще топать? – не выдержал Костоправ, когда они вышли на открытую смотровую площадку.
– Его преподобие там, – лаконично ответил трехбровый, указав на башню с внушительной пристройкой, возвышающуюся на скалистой вершине. На башне развевался самый большой штандарт, а вот ветряков не было. Зато стояли бомбарды и даже пулеметы – аж две штуки, и притом не самого мелкого калибра. Из-за каменных зубцов выглядывала стража. Поблескивала оптика: кто-то из стражников смотрел в бинокль.
Преодолеть последний участок пути им позволили не сразу.
Сначала очередная стража (пара мечников, копейщик, стрелок с самопалом и Стрелец, вооруженный короткоствольным автоматом), охранявшая узкий проход, пропустила трехбрового к небольшому столику с диковинным аппаратом.
Пластиковая коробка, уходящий куда-то в стену провод с прохудившейся обмоткой, сквозь которую в свете электрической лампочки поблескивала медная проволока, два рычажка, странного вида трубка… Ее рыцарь-проводник приложил к уху и рту. В нижнюю часть трубки он говорил, а через верхнюю, похоже, слушал. Виктору даже показалось, что он тоже различил чей-то искаженный хриплый голос, доносящийся из трубки. Впрочем, разговор велся на языке, которого Виктор все равно не понимал.
– Еж твою медь! – тихонько пробормотал Костоправ, скользнув взглядом по медному проводу, тянувшемуся от переговорного устройства. – Это что за бандура такая? Неужто телефон?!
Виктор тоже слышал об аппаратах, посредством которых до Бойни люди переговаривались на расстоянии. Вероятно, Инквизиторский замок был телефонизирован, и на это тоже уходила часть энергии ветряков.
Судя по всему, трехбровый сообщил кому-то (возможно – самому Магистру) по телефону о прибытии гонцов и вызвал фуникулер.
До башни они добирались по канатке во вместительной подвесной кабине – что-то вроде воздушной автоповозки – и в компании двух угрюмых арбалетчиков, дежуривших у бойниц.
Канатная дорога работала все-таки за счет мускульной силы. Виктор увидел сверху, как на небольшой огороженной площадке низкорослый быконь, понуро опустив голову, вращает оплетенное ремнями и цепями колесо, которое приводило в движение их подвесной транспорт.
Впрочем, в самой кабинке тоже имелся ворот, явно предназначенный для автономного движения. Если быконя внизу убьют или случится какая-нибудь другая неприятность, экипаж воздушной повозки мог самостоятельно перетащить ее по направляющим тросам куда нужно.
Повозка двигалась медленно, с легким скрипом, ощутимо покачиваясь под порывами ветра. Честно говоря, было страшновато: не дай бог трос оборвется. А грохнуться с такой высоты – мало не покажется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Не беспокойтесь, – провожатый заметил их тревогу. – Тросы крепкие, гондолы надежные. Не порвутся, не упадут.
– Гандо… что? – нервно хмыкнул Костоправ. – Не порвутся, говоришь?
– Помолчи, а? – поморщился Виктор. Пошлости лекаря и в обычное-то время сильно утомляли, а сейчас и вовсе были не уместны.
Молчали, пока не добрались до башни Магистра.
Там на верхней довольно просторной площадке их встретили десятка полтора стражников, среди которых оказалось с полдюжины Стрельцов, вооруженных старыми стволами. В сторонке стоял невысокий рыцарь в шлеме с опущенным забралом. На груди у рыцаря висели компактный пистолет-пулемет и бинокль. Судя по тому, что Инквизитор с закрытым лицом не принимал участия во встрече гонцов, а лишь наблюдал за ней, это была какая-то местная шишка. Начальник башенной стражи, что ли?
«Все равно мог бы, блин, и поднять забрало, – подумал Виктор, испытывая легкое чувство беспокойства. – Чего он закрылся как перед боем? Вроде ж все свои». Инквизиторы, во всяком случае, должны были думать именно так.
Или охрана Магистра всегда настороже? Бдит вне зависимости от обстоятельств?
– Его преподобие ждет, – сообщил трехбровый. И добавил: – Сдайте оружие.
Сдали. А что делать? Виктор, правда, немного удивился. Если изначально предполагается, что в войске Святой Инквизиции все такие верные, преданные, Посвященные и вообще крепко приложившиеся лбом о Ковчежец с крестиком, зачем тогда разоружать посетителей? Дань традиции? Перестраховка?
– Обнажите головы.
Ну да, еще одна неудобная традиция: на аудиенцию к Магистрам в шлемаках не пускают.
Прежде чем поднять забрало и отдать шлем, Костяника крепко зажмурилась. Виктор помог повязать на глаза девушке черную повязку. Будем надеяться, что она поможет.
Инквизиторы этим не удовлетворились. «Гонцов» развели в разные стороны и обшарили. Даже Костянику со Змейкой охлопали – быстро и деловито, впрочем, без намека на мужской интерес. Но все равно жуть как неприятно! Что за манеры, в самом деле? Вернее отсутствие таковых.
– Э-э-э, грабли там не распускайте! – предупредил Виктор. – Девчонок не лапайте.
– Руки, суки! – коротко, но выразительно прорычал Костоправ.
Однако заводиться по-настоящему было поздно. Во-первых, вряд ли их кто-то понимал, кроме переводчика. А во-вторых, скорый обыск уже закончился. Кроме добровольно сданного оружия при «гонцах» больше ничего недозволенного не нашли. Только Крестовика и грамоту. И то, и другое у них изъяли.
– Вообще-то письмо мы должны передать его преподобию лично в руки, – вяло запротестовал Виктор.
Трехбровый кивнул. Но, как показалось Виктору, не ему, а начальнику башенной стражи. Тот отдал короткий приказ. Из-под опущенного забрала слова прозвучали глухо и пугающе.
Острое чувство тревоги, кольнувшее сердце, все-таки немного запоздало.
* * *
На них навалилась неожиданно и со всех сторон. На каждого – по три человека.
Девчонок подмяли сразу. С Виктором и Костоправом крестоносцам пришлось немного повозиться, но внезапность нападения и численное преимущество были сейчас на стороне Инквизиторов. Всех четверых прижали к каменному полу, заломив руки за спину.
Проклятье! И что бы это значило?
– Мы гонцы! – прохрипел Виктор, пытаясь найти взглядом трехбрового, но видя перед собой лишь сапоги стражников.
– Пустите, падлы! – скрежетал зубами Костоправ. – Бомбу с фитилем и бомбарду вам в зад, хренодолбы долбохреновы! Чтоб вы всю жизнь иглоносов рожали, мрази! Русским языком же сказано, мля: гонцы мы!
Для пущей убедительности лекарь добавил еще несколько хлестких ругательств. Увы, русский язык, даже во всем его красочном многообразии, рыцари Святой Инквизиции не очень уважали.
А может, всех посланцев, прибывающих к Верховному Магистру, здесь теперь принято встречать подобным образом? Военное время все-таки…
