Высший свет Орлеонтана пришёл в полном блеске. Дамы в изысканных платьях, обвешанные бриллиантами и жемчугом, а как вели себя… породисто, с аристократичной грацией. Их наряды, мастерски сшитые, создавали иллюзию облаков, окутывающих их фигуры. Мужчины во фраках и блистательных мундирах, со знаками своего достоинства и величия, обменивались последними новостями, вежливыми усмешками и деликатными шутками.
В воздухе стоял аромат дорогих духов, смешанный с нотками свежести из цветов, размещённых в вазах по всему периметру зала. Разговоры, смех, лёгкая игра струн и деликатное клокотание вина в бокалах создавали атмосферу мероприятия высшего света.
— Мадам Делакруа, ваше платье просто великолепно. Это новый кутюрье?
— А вы слышали, граф Арикейн привёз новое вино из своих виноградников? Оно, как говорят, превосходит даже лучшие сорта из Шидара.
— Милорд Гаррисон, неужели ваша новая лошадь быстрейшая во всем Орлеонтане? Планируете участвовать в гонках этой осенью?
— Вы только посмотрите на леди Вивьен! Её тиара просто завораживает! Говорят, она приобрела её на последнем аукционе в столице.
— Мне так нравится сегодняшний состав оркестра. Их последняя композиция была просто божественной. Вы знаете, кто её написал?
Император Орлеонтана — Карл XVII, несмотря на свой высокий статус, выделялся среди гостей современным стилем. Белоснежный мундир с аксельбантами и гербом на груди, строгие чёрные брюки с идеальными стрелками. Классические туфли, отполированные до блеска. Его прямые тёмные волосы, слегка подстриженные с боков, ниспадали на лоб, создавая небрежный, но в то же время стильный образ. Кожа лица была гладкой и безупречной, на нём не было и следа старения, хотя его возраст оставался загадкой для многих. Глаза насыщенного зелёного цвета постоянно сканировали зал, словно искали что-то или кого-то особенного среди гостей.
Смотря на празднество, лицо императора оставалось невозмутимым.
Советник — высокий седовласый мужчина по имени Лорелай, немного наклонился к императору, сказав:
— Ваше Величество, граф Вальдемар из Восточных земель прибыл на праздник. Его присутствие не было ожидаемым. А мотивы остаются неясными.
Карл слегка приподнял бровь в знак внимания, но не уделил этому известию особого значения.
Его сын — принц Эдриан, который стоял рядом, слыша разговор, обратился к нему:
— Отец, позвольте отойти, я увидел нескольких старых знакомых, с которыми хотел бы побеседовать.
Император кивнул и взглянул на графа Вальдемара, пытаясь разгадать, что привело того на бал.
Мадам Антуанетта Брукс, любящая строгость, сегодня также была в праздничном одеянии. Узорчатое чёрное платье и изысканные украшения. С грацией она двигалась через зал, словно корабль в океане празднества. Её жемчужное колье великолепно оттеняло её бледную кожу. Пара пожилых мужчин с интересом скользнули по её полноватой фигуре. Для своего возраста старуха Антуанетта выглядела свежо и даже привлекательно. Дойдя до одинокого мужчины, стоявшим в отдалении с бокалом вина в руке, она остановилась рядом и обыденно произнесла:
— Саймон, — поднесла свой бокал с блистающим шампанским ко рту. — Почему такое угрюмое лицо? Мы же на балу. Пора бы уже оставить заботы за порогом этого великолепного зала.
Саймон Беркли, не меняя хмурого выражения лица, посмотрел ей прямо в глаза.
— Антуанетта, — сделал он глоток красного сухого. — Не каждый может так легко забывать о бурях внешнего мира, находясь в этом, — чуть не выплюнул он слова, — вихре праздности. Но пусть будет по-твоему, постараюсь не омрачнять атмосферу.
Антуанетта улыбнулась в ответ, а затем приблизилась к уху Беркли и прошептала:
— Что с мальчишкой? Нашли его?
Старик Беркли вздохнул, отведя взгляд от танцующих пар.
— Как будто в воду канул. В том особняке нет ни единой улики, как и следов его ухода.
Старуха, задумавшись, предположила:
— Может быть, он решил затаиться на месяц-другой? Чтобы притупить всеобщее внимание. А затем нанести удар?
Беркли нахмурился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Если это так, то вряд ли мы успеем организовать наш план к зимней церемонии. Этот мальчишка может подпортить все наши дела.
— Кстати, не видел Родгарда и Урлиха? — смотрела Антуанетта по сторонам, вглядываясь в лица присутствующих аристократов.
— Может, опаздывают?
— На званный бал императора? — приподняла с иронией бровь старуха.
Их разговор прервал Лорд Филипп — ведущий сегодняшнего мероприятия, что подошёл к микрофону и произнес:
— Дамы и господа! Пришло время для первого танца нашего бала. Прошу тех из вас, кто желает принять участие, выбрать себе пару и остаться на танцполе. Остальные же, милости просим отойти за черту и насладиться зрелищем в качестве зрителей. Ждем вашего изысканного исполнения на этой великолепной площадке!
Часть аристократов отошла за обозначенные линии, образовав вокруг танцпола квадрат наблюдателей. Оставшиеся пары стояли в ожидании.
Музыканты, расположившиеся на высокой сценической площадке, начали настраивать свои инструменты, создавая всеобщее предвкушение. И вот. Первые ноты зазвучали мягко и взлетели в воздух, словно нежные бабочки. С ними, пары начали движение, плавно и грациозно вливаясь в ритм вальса. Танцующие закружились, их движения стали частью музыкальной композиции. Юбки дам изысканно развевались, ловя свет люстр, партнёры вели их с уверенностью и лёгкостью. Весь зал погрузился в атмосферу гармонии, уносящую всех присутствующих в другой мир — мир элегантности, страсти, искусства.
Беркли и Антуанетта стояли рядом, их старческие глаза были прикованы к кружившим парам на танцполе. Среди всего этого великолепия и красоты, ощущение времени для стариков будто остановилось, словно весь мир замер, а они остались наедине друг с другом.
Саймон с некоторым трудом сглотнул и повернулся к Антуанетте. Взгляд его старых чёрствых глаз стал мягче, он явно любовался ей.
— Антуанетта, — произнёс он с некоторой неуверенностью, — Я никогда не говорил тебе… но. Я всегда чувствовал к тебе особенное притяжение, больше, чем просто дружба или уважение.
Старуха медленно посмотрела на него, её глаза блеснули удивлением и грустью.
— Саймон, — ответила она тихо, — Никогда бы не подумала, что услышу это от тебя. Но могу сказать, что всегда чувствовала то же самое.
В воздухе зала, насыщенном ароматами дорогих духов и звуками вальса, витала осязаемая напряжённость между Беркли и Антуанеттой. Глаза старика, мудрые от прожитых лет и видевшие не одну войну и подковёрную интригу, были полны грусти и раздумий. Сглотнув от волнения, он мягко произнес:
— Какие же мы, оказывается, старые глупцы.
Антуанетта смотрела на него, не моргая, затем ответила с сожалением в голосе:
— Согласна. Но, кажется, наше время ушло, Саймон. Ты ведь и сам это понимаешь.
Слегка кивнув, Беркли с тяжестью в голосе признался:
— Каждую ночь я сожалел об этом. И буду сожалеть до конца своих дней.
Старуха смотрела на него с глубокой теплотой и пониманием и грустно ответила:
— Как и я, Саймон… как и я.
Старики направили взгляд к центру зала, не находя больше слов. Там, в самом сердце танцпола, среди пар, молодой мужчина и женщина двигались в такт вальсу. Их глаза сияли от некого, только им ведомого, предвкушения. С каждым шагом, с каждым вращением, казалось, что между ними протекает невидимая энергия. Всё вокруг было лишь размытым фоном для этой пары. Они чего-то ждали. Будто всё происходящее вокруг для них было лишь фарсом. И вот, композиция вальса достигла пика исполнения. Тогда эта танцующая пара услышала шёпот. Долгожданный. Приказной. Такой желанный. Голос Райана, прозвучавший где-то высоко, на крыше дворца, заполнил их разум, а сказанное затмило рассудок. Всего три слова, но сколько в них было власти…
— Обратитесь, мои слуги.
Сказочный мир празднества аристократов, казалось, замер. Время словно замедлило свой ход. Женщина прервала танец, её глаза застыли в восторге, глубоко в них мелькнула искра безумия. Мужчина уткнулся лицом в её плечо. И началось. Треснул костюм, сорвалось платье. Спины и грудные клетки пары затрещали, вызвав всеобщее волнение среди гостей.
