Создать Некурат. Одна только эта мысль в моей прошлой жизни могла стоить головы. Скажи я об этом графу Бертольду или же Валекору, который сейчас с кислой миной стоял за моей спиной, то меня бы минимум посадили под замок, а максимум — четвертовали. Подобное нарушало все писаные и неписаные законы ковена, а наглецов, сотворивших Некурат, нещадно истребляли.
Но мне нужно было это сделать. И не просто создать Некурат, а сделать так, чтобы обращение было отложенным. Чтобы человек, обращённый мною в чудовище, повиновался моей воли, но оставался в своём обличии до определенного момента. В общем… Мне нужна была ходячая бомба замедленного действия. И не одна бомба, а несколько десятков.
— Р-р-а-а… — раздался из тёмного угла крыши хриплый рык.
— Ко мне, — тихо прошептал я и похлопал по краю крыши, на котором сидел.
Из темноты вышло существо, которое Некуратом назвать по-сути нельзя. Скорее получеловек-полувампир. Частично оставшиеся чёрные длинные волосы на голове были свидетельством, что когда-то оно являлось женщиной. Об этом говорила и объёмная грудь, оставшаяся после обращения, а также даже чем-то милое лицо. Кто-то бы назвал меня натуральным уродом, раз я сотворил подобное с этой женщиной. Но так сделали бы только те, кто не знал, что эта самая женщина при мне продавала наркотики двум мальчишкам, которым не дашь больше пятнадцати. Поймали мы её на горячем, а дальше я взялся за эксперименты, не обращая внимания на мольбы. Как бы это не звучало, но я знал, как сотворить Некурат. Знал, что для этого нужно делать, но не ведал, какую дозу нужно дать. Вся суть заключалась в том, что для обращения кровь вампира должна попасть в рот того, кого обращают. Эдакий ритуал. С Некрат всё иначе. Я насильно закачивал свою кровь в тела бандитов, наркоторговцев, сутинёров и ублюдков, которых встречал в этом районе. Процесс прост до безобразия. На надрезанном указательном пальце появляется вытянутый коготь, которым ты протыкаешь грудную клетку и сердце жертвы. Кровь попадает прямо в сердце, а дальше начинаются изменения. Переборщишь и человек… Хм… Взорвётся. Дашь слишком мало и будет вот, как с вот этой женщиной. Не полная трансформация.
Кстати о ней, она подошла ко мне, покорно уселась на корточки, царапнув когтями покрытие крыши и, урча, начала ластиться.
— Хорошая девочка, — погладил я её по макушке, отчего она утробно замурчала.
Странно, но я и правда мог контролировать Некурат. Со скрипом, действуя в основном на инстинктах, но мог. Правда голова потихоньку начинала гудеть и чем больше я контролировал тварей, тем сильнее нарастал звон в ушах.
— Если позволите выразиться, господин, то я считаю это существо омерзительным, — сухо произнёс Валекор, на что Некурат резко посмотрела на него и угрожающе зарычала.
— Ну-ну, он не хотел тебя обидеть, — успокаивающе погладил я по её голове. — Правда в твоих словах есть, Валекор. И пусть то, что я делаю вызывает омерзение, но ответь сам себе. Если бы на кону стояла судьба твоего брата, тело которого, кстати, так и не доставили, хотя ты говорил, что уже занялся этим вопросом… Но да ладно… Если бы на кону стояла его жизнь, ты бы не прибегнул к любым способам? Не пошёл бы на крайние меры, чтобы спасти его?
Он ответил не сразу, но его тяжёлый вздох был красноречивей любых слов.
— Я понял вас, господин. И да, тело моего брата скоро привезут в особняк.
— Чудно, — кивнул я, продолжая гладить Некурат по голове, и тихо прошептал: — У меня осталось слишком мало времени…
Глава 26
Сидя на крыше, под открытым небом, я наблюдал за далёкими огнями города. Воротник моего чёрного плаща слегка колыхался от прохладного ветра, приносившего с собой звуки подъезжающих машин. Из-под крыши доносились мягкие звуки скрипки и звон стаканов. Голоса, то смеющиеся, то ведущие серьёзные разговоры. Настоящая атмосфера роскоши и праздности.
Я особо не вслушивался, а думал о своём. Быть вампиром, быть существом, плавающим между жизнью и смертью. Живой, но никогда не умирающий. Вечная жизнь. Но в чем её смысл, если даже за тысячи лет некоторые так и не находят то, что ищут? Бессмертие… звучит как благословение для смертных, но для меня — это нечто иное. Вечное существование без явного смысла. Смотря на звёзды, я ухмыльнулся: Сколько из них уже умерло, но их свет всё ещё достигает нашей планеты? Находятся ли они в таком же промежуточном состоянии, как я? Это состояние неопределённости, вечной погони за чем-то неосязаемым. Почему я чувствую, что замкнут в своём собственном времени, пленённый вечностью, которая беспокойно тянется передо мной. Быть обречённым на бесконечные поиски, бесконечные вопросы и размышления — это ведь не то, что представляют себе люди, думая о бессмертии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Многие стремятся к вечной жизни, не понимая, что именно смерть усиливает остроту каждого прожитого момента, делая каждую ошибку, каждый выбор значимыми. Наполняет их смыслом. Когда у тебя нет конца жизни, то и нет смысла во всех решениях и прожитых годах. Всё это становится бессмысленным. Так может быть смерть — это истинное благословение? Дар?
Опираясь на каменные ограждения купола, я глубоко вздохнул. Согласно моей гипотезе о линии времени, рассказанной Джоном, мои дни скоро будут сочтены. Моё существование, как Райана Купера, подойдёт к концу. Странно, что это осознание не принесло мне страха. Возможно, потому что я прожил две жизни, видел множество вещей, испытал многие страсти и боли?
Как, интересно, я умру? От руки врага? От собственных ошибок? Или, возможно, судьба уже приготовила для меня какой-то другой путь? Может быть, это произойдет сегодня, здесь?
Девичья рука мягко легла мне на плечо, и я почувствовал её тепло. Нежный голос Артурии прервал мои размышления:
— Райан, что бы ни беспокоило тебя, расскажи мне. Я чувствую из тебя исходящую тоску. Это пугает меня.
Я медленно повернулся к ней и встретился с её взглядом.
— Просто задумался о будущем, — мягко ответил ей, утонув в её глубоких, заботливых глазах.
Неожиданно, она приблизилась и слегка прикоснулась губами к моим. Это было нечто большее, чем просто поцелуй.
Чувствуя тепло её губ, я ответил, мягко проведя рукой по её золотистым волосам. Артурия расстегнула свой чёрный плащ, не разрывая поцелуй. Моё дыхание участилось, когда она медленно освобождала меня от моих брюк. Её руки были тёплыми, и создавали ток желания там, куда они касались. Я не мог сдержаться и хмыкнул:
— Ты думаешь, это подходящий момент?
Она посмотрела на меня с блеском в глазах и улыбнулась своей скромной, но завораживающей улыбкой.
— Это наша последняя ночь в Орлеонтане, Райан, — прошептала она. — В самом сердце столицы. Под нашими ногами сейчас весь высший свет империи. Нет лучшего момента…
Её слова заставили меня улыбнуться. Она была права. Этот момент был нашим. Она приблизилась и поцеловала меня, и я ответил на её страсть с такой же силой. Артурия села на меня сверху, целуя с жадностью мою шею. Я провёл пальцами по её белоснежным ягодицам, задирая юбку. Тогда Артурия опустила руку вниз и, обхватив мой готовый, прошептала:
— Можно…? Господин…
— Да, — тихо ответил я.
Сидя на мне, она приподнялась, оттянула чёрные трусики в сторону и направила рукой мой член к своему взмокшему девственному цветку, а затем плавно и медленно присела. Она закусила нежно губы, пытаясь сдержать стон. В глазах проступили слёзы от чувств. А затем обняла меня и накрыла своими губами мои…
* * *
Великолепный зал дворца императора Орлеонтана был местом, где величие, власть и роскошь соединялись в одно целое. Массивные колонны, высеченные из кремового мрамора, поддерживали многогранные своды, усыпанные золотыми узорами и инкрустированными драгоценными камнями. Шикарные объёмные люстры из золота и кристалла свисали со свода, искрясь тысячами огоньков, освещая зал мягким светом.
Полы, выложенные из чёрного и белого мрамора, были вычищены до зеркального блеска и отражали сейчас изысканные туфли и ботинки приглашённых гостей. Звуки оркестра медленно распространялись по залу, создавая атмосферу праздника.
