не превратились в колонистов, заселявших и возделывавших земли, которые они сами опустошили, а потом завоевали.
В Англосаксонской хронике рассказывается, как в правление уэссекцкого короля Беорхтрика, то есть в период между 768 и 802 годом, «три корабля» данов причалили к английским берегам, и как герефа, приехавший проверить, кто такие эти чужестранцы, принял смерть от их рук. Этельверд, писавший в X веке, уточняет, что это был «королевский герефа» (exactor regis) по имени Бедухерд, что чужеземцы высадились в Дорсете и что герефа поначалу принял пиратов за торговцев.
Сама форма, в которую облечена эта история, свидетельствует о том, насколько быстро викингские нашествия вошли в предания и песни и сколь глубокий след оставили в народном сознании разорительные набеги данов. Интересно, что Хенгест и Хорса, согласно Хронике, приплыли в Британию «с тремя кораблями», Элла, родоначальник Суссекской династии, и его сыновья — также «с тремя кораблями», а уэссекцкие Кердик и Кюнрик — по одной версии с пятью, а по другой — с тремя. Кроме того, в эпической поэме «Беовульф» тэн короля данов Хродгара, охраняющий побережье, скачет на берег и спрашивает у Беовульфа и его соратников, откуда они привели свои «ладьи груженые» (в данном случае встреча закончилась более счастливо). Западносаксонский герефа Бедухерд, как горестно замечает Генрих Хантингдонский, был лишь первым из «многих миллионов» англичан, погибших от руки данов. Хронист, безусловно, завышает цифру, но подобное преувеличение вполне простительно.
Первое сохранившееся в источниках свидетельство о викингских рейдах в Англии относится к 793 году и связано с печально известным набегом на монастырь Линдисфарне. Это событие дало повод Алкуину, обосновавшемуся при каролингском дворе, направить своим землякам несколько сочувственных и назидательных посланий; согласно сообщениям Англосаксонской хроники, зловещие знамения, бури, зарницы и «огненные, летающие в воздухе драконы» предвещали «разорение Божьей церкви в Линдисфарне, разграбленной язычниками».
На следующий год пираты приплыли опять и разграбили Ярроу, но викингские корабли потопил шторм, ниспосланный, как считали монахи, святым Кутбертом, дабы поразить их врагов. Симеон Даремский в XII веке живописал еще не забывшиеся ужасы: волчьи стаи захватчиков, беспомощные жертвы, разрушение церквей, убийство священников, монахов и монахинь.
В начале IX века викинги обратили свои взоры к берегам Ирландии и Западной Шотландии, а также фризским и франкским побережьям. Англия примерно на 40 лет получила мирную передышку; за это время захватчики прошли огнем и мечом ирландские земли от Донегала до Керри и трижды разграбили богатый монастырь на острове Иона, основанный святым Колумбой. Лишь в последние годы правления Эгберта набеги «язычников» стали серьезно тревожить Уэссекс и Кент. В 834 году морские грабители разорили Шеппи, а в 836 году — захватили Чермот в Дорсете. Эти вторжения, возобновившиеся через год после битвы на Красном поле, вероятно, были отголоском викингской экспансии на фризских и фламандских побережьях. Возможно, в них участвовала часть того большого войска данов, которое в это время, воспользовавшись распрей между Людовиком Благочестивым и его сыновьями, грабило богатые торговые города на Рейне и Шельде — Дуурстеде, Утрехт и Антверпен.
Нашествие 838 года, во время которого объединенное войско данов и корнуоллцев вторглось в земли Юго-Западной Англии, по сути, отличалось от предыдущих и представляло более серьезную угрозу. Предполагается, хотя доказательств этому практически нет, что захватчики явились из Ирландии; именно там викинги, в данном случае норвежцы, под предводительством некоего Торгеста или Торгильса (лат. Turgesius) впервые стали селиться на захваченных землях. Случайные набеги сменило продуманное и целенаправленное наступление. За годами мира последовали 40 лет непрестанных тревог и яростных схваток с достойным противником.
Норманны были опытными воинами и умелыми моряками; подтверждением этого, помимо свидетельств хронистов, служат останки викингских кораблей, доспехи и оружие, найденные в Норвегии и Дании, и, в меньшем количестве, в Англии и Франции. Наиболее совершенный образец викингского корабля был найден в Гокстаде, на юге Норвегии и датируется VIII–IX веками. Длинный, узкий, с небольшой осадкой (длина его — 75,5 фута от носа до кормы и 66 футов вдоль киля; осадка — 5 футов, максимальная ширина чуть более 16 футов), он собран из дубовых досок, сколоченных гвоздями и скрепленных железными заклепками, щели законопачены сплетенной щетиной. Он был беспалубным, хотя на носу и на корме, возможно, помещались рундуки, а дно перекрывалось съемными досками, под которыми оставалось свободное место, использовавшееся в качестве грузового трюма. По каждому борту помещались шестнадцать весел, вставлявшихся в пазы, прорезанные в дубовой обшивке, имелась также мачта в сорок футов высотой, рея и квадратный парус. Управлялся корабль с помощью короткого широкого весла, располагавшегося по правому борту и работавшего как румпель. Были также найдены остатки палубного навеса (белого с красными полосами, сшитого по принципу шатра и крепившегося канатами к бортам корабля), железного якоря, котла для приготовления пищи, тарелок, чаш и другой железной утвари, а также деревянная шашечная доска, обратная сторона которой расчерчена для старинной игры в «найн-менс-моррис»[19]. Три шлюпки, двадцати двух с четвертью футов длины от носа до кормы и четырнадцати футов вдоль киля, были обнаружены вместе с гокстадским кораблем{2}.
Вероятно, именно такие «длинные корабли» и наводили ужас на жителей Англии. Сердца людей сжимались от страха, когда далеко в море возникал белый или полосатый квадратный парус и корабли мчались к берегу, подгоняемые попутным северным ветром или скользили между заболоченными берегами широкого устья Темзы, неся смерть и разрушение в самые безопасные уголки благодатной и спокойной страны. Дальние потомки этих кораблей — длинные, узкие, с небольшой осадкой и заостренными носом и кормой — и сейчас снуют по норвежским, датским и финским озерам и рекам и при попутном ветре выходят в море под квадратными парусами.
На корабле среднего размера предположительно помещалось от сорока до пятидесяти человек, с оружием и запасами еды; большой корабль вполне мог нести восемьдесят—сто воинов. Как правило, силы налетчиков были невелики, скажем, три—четыре корабля, но порой собирались и флотилии, насчитывающие сотни кораблей. Правда, они редко находились под командованием одного человека и, несмотря на превосходную организацию, представляли собой, скорее, объединенную силу нескольких отдельных флотов, нежели единое целое.
Возглавляли флоты избранные предводители — «морские конунги», вроде Торгильса, приведшего «большой королевский флот» в Ирландию, или Рорика, родича датского конунга Харальда, которого хронист именует «желчью христианства» (fel Christianitatis)[20]. Готовые к бою, эти «величественные армады» выглядели, должно быть, весьма впечатляюще: висящие в ряд по бортам круглые щиты, посверкивающие на солнце металлические умбоны, блистающий золотом штандарт и резная голова дракона или чудовища на носу. «Суда приходят с запада, — говорится в северной балладе, — жаждущие битвы, и у их
