Переворот 28 июня 1762 года
Очень много в наше время развелось популяризаторов русской истории. При этом все хлебают из одной супницы: сочинения классиков, как-то: Соловьёв, Ключевский, Костомаров и прочие, мемуары, энциклопедии, а также сочинения коллег, которые друг у друга беззастенчиво переписывают. У меня на руках чужие пазлы, из которых я стараюсь сложить свой рисунок, ан не получается. И не потому, что вся история России XVIII века исхожена и описана. Мешает уже твёрдый установившийся взгляд на события. Но что такое история? По сути дела, это твой собственный взгляд при работе с материалом.
Сегодняшняя точка зрения: Великая французская революция — благо для человечества, революция 1917 года — безусловное зло. Но ведь и в первом, и во втором случае присутствовала дикая жестокость, существовало огромное количество жертв, в закон вошли несправедливость и разгул масс. Но был приобретён опыт, а это главное. Все как-то забыли, что прижившийся в мире слоган — «Свобода равенство и братство» — имел другое окончание — «или смерть». Наполеон — национальный герой и любимец публики. А чем он лучше Фридриха II, которого в мире и в самой Германии отнюдь не почитают? Он главный милитарист XVIII века.
Императоры Пётр III и Павел I — трагические фигуры. Раскрашивать их чёрными красками — хороший тон. Но ни тот ни другой не были злодеями. Пётр III был пьяница, плохо, когда государь пьёт, а садист на троне лучше? Он был недалёкого ума, но при слабых государях заводятся умные министры. Канцлер Михаил Илларионович Воронцов был умным человеком. При Петре III на первое место выдвинулись в управлении государством два человека — генерал-прокурор Глебов и сенатор Волков.
За шестимесячное правление Петра III было много сделано. В первый месяц своего правления он упразднил Конференцию и «предоставил себе право мгновенно, основываясь единственно на одностороннем докладе, принимать решения». Этот деспотизм и положил начало новым законам.
Первое дело — массовая реабилитация. Из ссылок были возвращены Бирон, Миних, Лопухины и др. — он вызволил всех, кто ещё был жив.
29 января был опубликован указ о веротерпимости и равенстве вероисповеданий. Пётр III прекратил преследование раскольников, разрешив им жить по своим обычаям и старопечатным книгам. Запрещено было гонение на иноверцев по религиозным мотивам.
12 февраля был объявлен указ о ликвидации Тайной канцелярии. Дела по государственным преступлениям Пётр вознамерился проводить сам и метод сочинил: «Надлежит кротостью исследования, а не кровопролитием прямую истину разделять от клеветы и коварства и смотреть, не найдутся ли способы свои милосердием злонравных привести к раскаянию». Мы и сейчас смело может назвать Петра идеалистом, время для «кротости исследование» ещё не пришло.
18 февраля был обнародован манифест о вольности дворянства. Как бы потом ни гордилась Екатерина своей жалованной грамотой дворянству 1785 года, эта грамота целиком вытекала из манифеста Петра.
Как уж был сочинён этот закон — другое дело. По утверждению князя Щербатова (он, кстати скажу, был дедом Чаадаева), виной тому было неуёмное желание Петра III провести ночь с прелестницей, некоей К.К. Император побаивался своей главной фаворитки, Елизаветы Воронцовой, и наказал секретарю Волкову: мол, будет спрашивать, где я провёл ночь, скажешь — «в исполнении известного им важного дела в рассуждении благоустройства государства». Государь пошёл к своей обожаемой, а Волкова запер в пустой комнате с «дацкой собакой», то есть догом, а также с бумагой и перьями — намарай что хочешь! Волков и «намарал» закон о вольности дворянства. Выдумка или быль — точно не скажем, но Щербатов в своей книге «О повреждении нравов в России» пишет, что узнал о сём происшествии со слов самого Волкова.
21 марта вышел указ Сената о секуляризации (отторжения в пользу государства) монастырских и церковных земель. Управление этими землями передавалось в Коллегию экономии. Монастырские земли отдали крестьянам с оброком в один рубль.
Выстраивая картину государственного переворота 1762 года, очевидцы об этом как-то не пишут, а поносят Петра III почём зря. И здесь они тоже правы, императора было за что ругать. За свои шесть месяцев он успел наделать массу глупостей.
О вступлении Екатерины на трон написано множество книг. К ним относится и очень популярный в то время труд Рюльера под заглавием «Истории и анекдоты революции в России в 1762 году». Слово «анекдот» имело в XVIII веке другой, отличный от нашего смысл. Анекдот — это не придуманный сюжет, а реальная история, которую стоит рассказать. Рюльер был секретарём барона Бретейля, французского посла в Петербурге, в его обязанности входил сбор информации. Говоря нашим языком, он был разведчиком, а текст его — шпионским отчётом, который он со временем обработал и превратил в очень популярную во Франции книгу. Этим сочинением зачитывался не только Париж, но и вся Европа. В России при Екатерине «Истории и анекдоты» были запрещены. Труд Рюльера был опубликован в России только в 1907 году, но перевод книги явно сделан куда раньше: это видно по языку — сочному, выпуклому и точному (самиздат XVIII века). В своё сочинение Рюльер без разбору накидал массу всякой информации — сплетни, догадки, смелые предположения. Догадки эти очень устойчивы. Изучаешь историческую событийную канву и удивляешься — как, например, попал в серьёзную историческую литературу слух, что Дашкова была то ли дочерью Никиты Ивановича Панина, то ли его любовницей. Или смелое утверждение, что отцом Екатерины был Бецкий, якобы состоявший в любовниках матушки Иоганны Елизаветы. Или, скажем, из каких документов известно, что Пётр, уже будучи императором, вызвал в Петербург Сергея Салтыкова, намереваясь вырвать у того признание, что Павел его сын? Это якобы дало Петру возможность лишить Павла трона. Оказывается, всё оттуда, от Рюльера анекдот. Как профессиональный разведчик, он и должен был выслушивать все слухи и заносить их в свой отчёт.
Не откажу себе в удовольствии воспользоваться записками Рюльера. Тексты его — изюм в моём пресном повествовании. «Я был свидетелем революции, низложившей с российского престола внука Петра Великого, чтобы возвести на оный чужеземку. Я видел, как сия государыня, убежав тайно из дворца, в тот же день овладела жизнью и царством своего мужа». О Екатерине: «Приятный и благородный стан, гордая поступь, прелестные черты лица и осанка, повелительный взгляд — всё возвещало в ней великий характер».
А вот о Петре: «Беспредельная страсть к военной службе не оставляла его всю жизнь; любимое занятие состояло в экзерциции, и чтобы доставить ему удовольствие, не раздражая российских полков, ему предоставили несчастных голштинских солдат, которых он был государем. Его наружность, от природы смешная, делалась таковою ещё более в искажённом прусском наряде; штиблеты стягивал он всегда столь крепко, что не мог сгибать колени и принуждён был садиться и ходить с вытянутыми ногами. Большая, необыкновенной фигуры шляпа прикрывала малое и злобное лицо». Таков образ человека, объявившего войну русской гвардии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
