угозой высшего порядка. Это значит, что я буду требовать объявления ультиматума от лица аликорнов.
— Почему?
— Мои пони — не паникеры. Если один из них сказал, что Кристальная Империя — уроза высшего порядка, значит, так оно и есть. Ты ведь помнишь умбр?
— Создания теней и тьмы, кошмарные духи, питающиеся страхом и страданиями. По большей части, стихийное бедствие, подобное виндиго, не злые по натуре своей, но не способные к иному существованию.
— Как по учебнику… Кхм. Они исчезли. Все, до единого, мои пони их отслеживали, на всякий случай. И, судя по всему, новый король кристальников Сомбра каким-то образом смог присвоить себе их силы, то ли поглотив, то ли слившись с ними.
— Безумец! Ладно, магия теней, но сливаться с умбрами?!
— Это лишь предположение… Надеюсь, что мы ошиблись.
— Хорошо, я поняла, — Селестия с некоторым трудом встала на ноги. — Когда ты готова выдвинуться?
— Да хоть сейчас, я всегда готова, — Луна магией вытащила из под кровати свою глефу, сохранившуюся еще со времен свержения Дискорда. — А ты?
— Завтра, Луна. Завтра, — принцесса отперла дверь, обернулась. — И… Спасибо тебе. Ты так выросла… Настоящая правительница Эквестрии.
— Из тени защищаю, — улыбнулась сестре аликорн, а когда та ушла, обмякла. — Проклятье… Проклятье!
Глефа с гудением вонзилась в стену.
На загривок принцессе легла ладонь Селены, мягко поглаживая, успокаивая и даря прохладу и спокойствие.
— Ты старалась.
— Провалилась. Одна задача, одно дело, и то — провалила… Какая из меня защитница Эквестрии, если Селестии все равно приходится поднимать оружие?
— Ты вновь смотришь лишь с одной стороны, Луна. Шире. Мысли шире.
— Да понятно, все, все мне понятно, но я ведь для того все и делала, чтобы ей не пришлось мараться в крови! Она — солнце Эквестрии, ей нельзя быть ее огнем!
— Не бери на себя слишком много, маленькая пони. Вы — сестры. Не отдаляйтесь друг от друга.
— А у тебя есть сестра?
Вопрос застал Селену врасплох. Несколько секунд она размышляла, продолжая поглаживать аликорна по шее, смотря куда-то вдаль, далеко за пределы комнаты и даже замка, а то и вовсе — мира.
— Да. Хелена, богиня солнца и дня. К сожалению, она, видимо, не попала в этот мир.
— Она похожа на Селестию?
— Так же, как ты похожа на меня.
— Хотела бы я и с ней познакомиться… — Луна вздохнула.
— Да. Это было бы интересно.
Темно-синяя волчица, усыпанная подобно звездам серебристыми шерстинками, прикрыла глаза. Здоровыми ее с сестрой отношения мог бы назвать только безумец. Убивать и умирать ради смены цикла… Раз за разом проливать родную кровь. Селена не желала даже тени подобной участи для своей подопечной. Богиня хотела бы, чтобы никто и никогда не познал горечи сестро или братоубийства, но прекрасно понимала — смертные все разные. То, что для одних — ужас, горе и преступление, для кого-то может стать избавлением, радостью или счастьем.
Нельзя сделать счастливыми всех, не убив в каждом индивидуальность.
— Готовься, маленькая принцесса. Я буду рядом, — Селена вновь растворилась темной дымкой, оставив Луну в одиночестве.
— Я знаю.
***
Найт Винд не дал о себе знать ни на следующий день, ни после, когда аликорны выдвинулись в земли Кристальной Империи. Более того, Луна еще ночью ощутила, как что-то внутри нее оборвалось, некая ниточка, что соединяла ее душу и фестрального пегаса. Она сразу поняла — один из ее названных сыновей мертв.
Как фестралы звали принцессу ночи своей матерью, так и она называла их своими детьми. Их всех объединяла родственная сущность, а так же капля божественной силы Селены, и этого, по мнению пони, было достаточно, чтобы называться настоящей семьей. И теперь один из них погиб, защищая Эквестрию, прожив всего четыре года. Невосполнимая потеря, но у принцессы не оставалось времени, чтобы скорбеть — нужно было действовать. Наверное, только это и давало ей силы игнорировать боль в душе.
— Ты готова, сестра? — Луна магией надела шлем.
— Да… Да, готова.
Селестия давно не облачалась в доспехи. Зачарованные латы из золотистой солнечной стали до сих пор пылились на складе, забытые и брошенные, и только теперь, спустя полтора десятка лет, они вновь сверкали, начищенные и полированные. Изящные, но надежные, они защищали все тело, не делая исключений даже для крыльев, блистающих латной защитой и накладными перьями. Ее когда-то любимая алебарда была закреплена на боку.
Схожие по конструкции, но более легкие доспехи Луны оставляли открытыми круп и большую часть ног — аликорн носила только высокие накопытники. В отличие от сестры, лунная принцесса предпочитала быстрые, точные и многочисленные удары, а не сокрушительную мощь одного единственного заклинания. Ее глефа была приторочена между крыльев, дабы не смещать баланс в полете.
Аликорны стояли на границе барьера Кристальной Империи в одиночестве, вокруг простиралась, покуда хватало взгляда, заснеженная пустыня, зажатая тисками горных цепей. Небо было затянуто серыми тучами, шел крупный, пушистый снег, медленно заметая оставленные сестрами следы. Вечный ветер, что раньше гонял поземку по пустыне, так и не проявил себя, словно испугавшись происходящего в этих землях.
— Пробьешь? — Луна постучала накопытником по барьеру. Похожий на корку льда, он отозвался звонким стуком.
— Возможно, потребуется помощь Элементов, — неуверенно ответила Селестия.
Ей не было холодно, магия защищала ее, но отчего-то мелкая дрожь то и дело сотрясала все ее тело.
Наблюдавшая за своей подопечной Селена чуть качнула головой, молча восседая на своем троне. Надев шлем и держа меч рядом, готовая в любой миг рвануть вовне души лунной принцессы, она, тем не менее, не чувствовала ни капли напряжения. Предстоящий бой — неважно, будет он или нет — не пугал ее и не воодушевлял, не суля ничего сложного. Волчица знала, чувствовала, ее состояние влияло на Луну, позволяя той спокойно стоять в ожидании действия, отбросив переживания и страхи.
— Тогда давай действовать, — решительно заявила младшая из аликорнов, призывая свои три элемента.
Верность. Честность. Смех. На взгляд Луны, последний больше подходил ее сестре, но в свое время она приняла в качестве причины свою любовь к розыгрышам и умение смеяться даже в самых тяжелых испытаниях.
— Да… Да, мы должны, — больше уговаривая саму себя, прошептала Селестия.
Доброта. Щедрость. Магия. Белоснежная пони считала происходящее ошибкой, горькая, ироничная усмешка появилась на ее лице. Вот она, добрая принцесса, стоит на границе чужой страны, и собирается щедро поделиться своей магией с ее королем. То, что магия будет боевой, было неважно, зато от всего ее большого сердца.
Применить Элементы Гармонии сестры не успели — барьер истончился и стал полупрозрачным, а прямо перед ними и
