– Увы, мадам, – прошептала Сильвия ей на ухо, едва лакей с бокалом вина приблизился к ней. – Боюсь, я и так выпил лишнего у мистера Давенби. Я непривычен к вину.
И Сильвия, пожав плечами, состроила грустную мину. Дыхание ее до сих пор наверняка отдавало ароматом великолепного бренди Дава, в голове царила необыкновенная легкость, в сердце что-то словно рвалось ввысь.
– Мой бедный мальчик! Тебе нехорошо? Тебе нужно уединиться? – Дама обернулась к веселой компании. – Наш хорошенький друг совершенно лишился самообладания в присутствии столь многочисленного и изящного общества, дорогие мои.
И, взяв Сильвию под руку, повела ее прочь из гостиной.
– Ах, бедняжка, – ворковала леди Шарлотта, – конечно, ты устал. Может, хочешь прилечь? Моя спальня в твоем распоряжении.
«И ты сама в этой спальне?» Сильвия едва не хихикнула, подумав так.
– Увы, мадам, – заявила она без обиняков. – Меня сейчас, кажется, вытошнит.
Лицо дамы вытянулось.
– Мой милый мальчик! Тогда сюда. – И дама открыла дверь в небольшой кабинетик, где стояло большое кресло с подставкой для ног, практически кушетка. – Я пришлю горничную с тазиком.
– Вы не забудете о нашем пари, леди Шарлотта?
– Разумеется, нет! Я сейчас же напишу переводной вексель, по которому ты сможешь получить свою сотню гиней.
– Две сотни, – поправила Сильвия, с театральным видом опускаясь в кресло, и добавила уже по-французски: – Ах, мадам, я так надеялся провести очаровательный вечер в вашем дружеском обществе. Мое огорчение не знает границ.
Она застонала и быстро зажала ладонью рот.
– Да, две сотни! – Леди Шарлотта поспешно удалилась прочь.
Дверь захлопнулась. Сильвия свернулась в кресле клубочком и вцепилась зубами в кулак, чтобы заглушить душивший ее смех. Какая потрясающая удача! В замке торчал ключ. Когда явится горничная с тазиком, дверь будет заперта. Если горничная постучится, то в ответ раздастся жалобный вопль и просьба оставить тазик у двери. Затем мистер Джордж Уайт, по всей видимости, крепко заснет прямо в кресле.
Всего пять минут ушло на осуществление плана. Горничная, вволю подергав ручку двери, звякнула тазом об пол и удалилась. Сильвия извлекла тазик из-за двери, снова заперла дверь на ключ, открыла окно и шагнула через подоконник. Начало моросить. Так как шляпу свою Сильвия отдала лакею при входе, пришлось прикрыть голову тазиком, чтобы уберечь парик от неминуемой гибели под струями дождя.
Герцог Ившир хмурился, глядя на бумаги, грудой лежавшие на его столе. По ткани его шлафрока змеились золотые нити. Полотняный ночной колпак покрывал его череп, затеняя худую щеку и длинную челюсть. Внезапно одной рукой он взял себя за подбородок и принялся с силой сжимать его и мять, затем вздохнул. Он имел вид измученного и несчастного человека, взвалившего на себя слишком тяжелую ношу.
Сильвия тихо наблюдала за ним некоторое время, прежде чем постучать в оконное стекло.
Ившир поднял голову и потянул руку к маленькому бронзовому колокольчику. Глаза его горели как уголья, оттеняя белое лицо. Сильвия быстро стянула с себя парик и жестом призвала его к молчанию.
Не тронув колокольчика, герцог решительно подошел к окну и поднял раму.
– Клянусь Богом, мадам, – заговорил он, – из вас вышел на редкость миловидный мальчик. Добро пожаловать в Англию.
– Благодарю вас, ваша милость. Можно мне войти?
– У вас новости? Уже?
– Не совсем. Боюсь, что не принесла вам ничего, кроме некоторого количества ночной сырости, но я решила, что вам небезынтересно узнать, что я успешно завязала отношения с объектом. Он решительно ничего не подозревает и вот-вот примет меня в число своих домочадцев. Может, удобнее будет, если я расскажу вам все у камина?
Высокий изящный Ившир отступил на шаг, давая ей возможность влезть в окно. Лицо его, светлевшее в полумраке как слоновая кость, вдруг показалось багровым в отсвете камина.
Сильвия поставила тазик, опустила раму окна и затворила за собой ставни.
– Неразумно было приходить сюда, – заметил герцог. – Возможно, за вами установлена слежка.
– За мной действительно следят, – ответила она. – Но меня проследили только до номера восемнадцать, третья дверь по следующей улице. Носильщики Давенби доставили меня туда в портшезе.
– Носильщики Давенби?
– Не стоит беспокоиться. Его людям не хотелось ждать под дождем. Так что когда я предложила им вернуться домой, они ушли.
Он поднял брови.
– В доме званый вечер, полно народу. С одной из дам, проживающей там на правах гостьи, леди Шарлоттой Рэмпол, я познакомилась несколько дней назад в гостинице «Королевский дуб» на дуврской дороге.
– Вы все предусмотрели?
– Дополнительная ищейка, которую мистер Давенби пустил по моему следу, имея в виду именно такой случай, все еще наблюдает за домом. Из осторожных расспросов, которым он подвергнет слуг, выяснится, что я удалилась, вернее, удалился из гостиной в обществе леди Шарлотты.
Ившир рассмеялся.
Сильвия повесила свой парик на спинку стула и приблизилась к камину.
– Так что юный Джордж Уайт, упившийся вдрызг, крепко спит в кабинетике с очень удобными креслами. Между тем ваш дворец отыскать оказалось нетрудно. Давенби никогда не узнает, что я выходила из дома.
– А если узнает...
– Не узнает. Я, ваша милость, в своем деле профессионал. Как и вы. – Она взяла кочергу, поворошила угли, вспыхнувшие ярким пламенем, затем протянула ладони к теплу. – А вам к лицу звание герцога, даже в ночном наряде.
– Смерть моего отца не стала неожиданной, хотя существовали обстоятельства, которые прискорбным образом ускорили ее. Конечно, мне нравится носить титул. Смешно притворяться, что нет.
– Потому что вам всегда нравились неотделимые от титула раболепные поклоны и расшаркивания?
На его лице появилась осторожная усмешка.
– Положение старшего сына герцога тоже давало определенные преимущества.
– Вне всякого сомнения, ваша милость, – заметила Сильвия с шутовской серьезностью. – Можно мне присесть?
Взмахом руки он указал на кресло напротив своего.
– Если желаешь бренди, наливай сама. По очевидным причинам я не могу позвать лакея.
– Я уже выпила сегодня больше вина и бренди, чем в состоянии выдержать мой желудок.
Она села и вытянула ноги к каминной решетке, и тут сообразила, что точно повторяет позу Давенби, когда тот также сел у камина в своей спальне. Пожав плечами, она ухмыльнулась и осталась сидеть как сидела.
– В чем соль шутки? – спросил герцог.
– Всего лишь в том, что, несмотря на навязчивую идею или благодаря ей, в мужском обличье чувствуешь себя очень свободно!
