Ей казалось, что кровь в ее жилах холодеет.
– Вы полагаете, что я смогу сделать то, что не смогли другие?
– Я в этом уверен, иначе никогда бы не предложил вам заняться таким делом. – Он снова отхлебнул бренди. – Я вовсе не ожидаю, что вы станете подвергать себя опасности, поскольку доверяю вашему благоразумию.
«Подвергать себя опасности!» Она внимательно изучала лицо герцога и видела на нем страх за нее, который он пытался скрыть. Боже, как же хорошо она его знала!
– Вы думаете, Давенби просто расскажет мне все свои тайны?
– Я думаю, что вы не менее умны, чем он. Я думаю, что вы одна сумеете проникнуть в его душу.
– Не укладываясь с ним в постель, продолжая выдавать себя за мужчину? – осведомилась она сухо.
– Почему бы и нет? – Герцог запрокинул голову и допил остатки бренди. – И я на самом деле уверен, что вы сможете выполнить задание, не подвергая себя риску. Я никогда не смогу простить себе, если с вами что-нибудь случится, Сильвия.
– Да, ваша милость, я знаю. Он улыбнулся.
– Возможно, теперь вы понимаете, почему мужчины время от времени с излишним усердием отдают должное бренди?
– Вы не должны забывать, ваша милость, что я знаю мужчин очень хорошо. – Сильвия забрала у него пустой стакан.
– А все-таки мы добьемся своего, и Давенби кончит жизнь на виселице, – услышала она зловещие слова Ившира.
Сильвия вздрогнула. Она поставила пустой стакан герцога на буфет и взяла свой пудреный парик.
– В доме он не держит ничего компрометирующего. Я уже все обыскала. Однако обещаю вам, что сумею все узнать, как только он наймет меня в качестве секретаря.
Герцог так и подпрыгнул.
– Он что, уже предложил вам место?!
– Нет, – ответила она, натягивая парик поверх своих тщательно зашпиленных волос, – обязательно предложит.
Не прошло и часа, как лакей принес ответ Мег. Дав прочел его, стоя возле своей пустой постели.
«Какая назойливость с вашей стороны – отвлекать меня от моего нового и прехорошенького прожекта! Хартшем ужасно дуется. Вкладываю в это письмо то, что является ответом на ваш вопрос. Всегда ваша, преданная вам и исполненная сожалений, Мег Грэнхем».
В надушенное лавандой письмо Мег вложила еще один листок. Дав разгладил сгибы и прочитал записку без подписи.
«Ваша светлость поступит благоразумно, если нанесет визит одному известному вам господину, который та еще птица, сегодня днем. По его приглашению еще одна маленькая птичка собирается поселиться в гнездышке, которое ваша светлость привыкла считать своим».
Дав позволил себе криво усмехнуться. Как он и предполагал, Мег вызвали специально и. с таким расчетом, чтобы именно она обнаружила в его спальне парочку незваных гостей. Мало того, ее тревогу подстегнули намеками, что она найдет в доме Дава молодую женщину, которая собирается занять место Мег. То, что в спальне обнаружилась довольно невзрачная француженка со своим лакеем, только усилило гнев и обиду Мег. Наверное, она чувствовала примерно то же, что и он сам, когда узнал, что его променяли на такого щенка, как Хартшем.
Он перечитал записку вновь, затем подошел к камину, в котором сейчас весело горел огонь, прогонявший неприятный ночной холод, и бросил бумагу на угли, глядя, как она превращается в пепел. Струи дождя стекали по оконным стеклам. Через пять минут Дав потихоньку вышел из дома, закутанный в темный плащ поверх шелкового камзола.
Дав шагал к тому неизвестному дому, адрес которого ему сообщили носильщики по возвращении. «Джордж» не позволила отнести ее на квартиру, которую он обеспечил ей, в то безопасное место, где юная Берта Дюбуа ждала ее сейчас в полном одиночестве. Она дала его людям адрес дома, расположенного на новой модной площади в фешенебельном районе.
Он довольно быстро обнаружил своего шпиона. Тот терпеливо ждал, стоя под лесами строящегося дома в конце улицы. Завидев приближающегося к нему Дава, человек поднял голову. Воротник его промок насквозь, с подбородка капала вода.
– Отвратительная ночь, – посочувствовал Дав.
– Да, сэр, – ответил соглядатай. – Молодой человек остановился вот здесь, сэр. – И он кивком указал на восемнадцатый номер. – Лакей говорит, в доме званый вечер. Молодой человек явился сюда, чтобы сообщить о выполнении условия пари, заключенного им с леди Шарлоттой Рэмпол, которая проживает в доме на правах гостьи. Они познакомились, по словам лакея, в какой-то гостинице на дуврской дороге. Покинули гостей они вместе, но молодой человек заявил, что ему дурно. Сейчас он должен лежать внизу, в небольшом кабинете, дверь которого заперта. Судя по всему, он спит.
– А окна?
– Горничная, которая понесла ему тазик, хотела посмотреть на его миловидную наружность, но молодой человек не впустил ее. Выйдя позже во двор, она заглянула в окно, чтобы увидеть его. Но ей так и не удалось толком его разглядеть, однако свеча еще горела, а окно закрыто и заперто на задвижку.
Дав ухмыльнулся.
– Как кстати подвернулась такая любопытная горничная.
– Да, сэр. Она к тому же клянется, что слышала храп молодого человека. Не может быть, чтоб он вышел из дома.
Дав натянул треуголку пониже на лоб. Мокрая мостовая сверкала, с крыш капало. Не могла горничная ничего слышать в такой ливень.
Шлепая сапогами по лужам, он обошел дом. Узкая полоска света мерцала меж ставен в одном из окон. Он тихо встал в темном углу подле конюшен и принялся ждать.
Стало совсем поздно. Холод пробирал до костей. Стоять под дождем, превратившимся в мокрый снег, в лужах, покрывшихся корочкой льда, было чертовски неудобно. Наконец свеча в комнате, где предположительно почивала «Джордж», догорела и задняя часть дома погрузилась в еще большую тьму. Может, она, обогатившись на двести гиней, спит сейчас сном невинности, уютно устроившись на кресле-кушетке и в самом деле храпит. Может, все, что она рассказала ему, – истинная правда. Может, она действительно хотела всего лишь заполучить его галстук.
Однако совсем нетрудно закрыть и открыть такое окно снаружи – достаточно всунуть лезвие ножа в щель между рамами, и можно поднять или опустить щеколду, в особенности если предварительно немного ослабить винты.
Но Мег вызвали с расчетом.
Он приготовился ждать всю ночь, если потребуется.
Наконец раздались легкие шаги. Дав отошел еще глубже в тень, шаги все приближались, вот она подошла к дому. Он ухмыльнулся, увидев, как она воспользовалась перевернутым кверху дном тазиком, чтобы уберечь парик от дождя. Она окинула взглядом темные дома, затем вытащила нож для разрезания бумаг из кармана камзола. Ему даже показалось, что он расслышал тихий щелчок щеколды. Ни разу более не оглянувшись, она подняла раму и шагнула через подоконник внутрь.
