ссору ради того, чтобы украсить траинитом свои дворцы. Но сырье для фокусирующих кристаллов стоит того, чтобы драться.
Глаза землянина странно сверкнули, и Шфлу вдруг показалось, что капитан сам не прочь подраться. Вопрос только, на чьей стороне.
– Прокол пространства, – сказал шитанн. – Как это происходит? Почему на ГС-корабль не действует принцип неопределенности? И как…
– Не спрашивайте, – Гржельчик криво улыбнулся. – В теории все выглядит просто, – он вытащил из кармана носовой платок и разложил на столе. – Это – ткань пространства. Мы хотим, допустим, попасть из левого верхнего угла в правый нижний. Можем идти десять лет, – он изобразил путь движением двух пальцев. – А можем сделать вот так, – он сложил платок по диагонали. – Между углами больше нет расстояния. Прокалываем и попадаем, куда надо. Время, которое требуется ГС-кораблю, тратится не на путь, а на свертку пространства и проделывание дырки в нем.
– Мне все равно непонятно, как…
– Я же говорю, не спрашивайте. Никому не понятно. Кто может постичь бред сумасшедшего? Я назвал создателей ГС-корабля психами, помните? Это не шутка и не оскорбление. Отношение к психам нынче сильно изменилось. Приюты для душевнобольных стали получать большие государственные субсидии. Нормальный человек никогда не придумал бы ГС-корабль, для этого нужна нечеловеческая логика, сдвинутые по фазе мозги.
– То есть сейчас мы летим с помощью того, что и объяснить-то невозможно? – ошарашенно проговорил Шфлу.
– Еще хуже. Мы идем с помощью того, что противоречит всей современной науке, – капитан пригляделся к выпавшему в осадок вампиру и намекающе постучал ногтем по бутылке. – Ну что, будете спирт?
Шфлу молча потянулся за стаканом.
Чай остыл. Салима поболтала в нем ложечкой и отложила. Чай можно пить в двух случаях: если он горячий или если он ледяной. Едва теплый чай – это не чай.
– Младшие эмиры и шейхи недовольны увеличением ГС-флота, сестренка, – сказал Фейсал. – Они говорят, их деньги идут не туда.
– А куда бы они хотели их пустить? – улыбнулась она. – На новые дворцы или новые яхты?
– Салима, ну подумай сама, – снисходительно обратился к ней брат, – зачем Земле столько ГС-кораблей? Мы же ни с кем не воюем.
Это не эмиры жалеют денег. Это братец нашел повод покритиковать сестру.
– Ты прав, Фейсал, – нежно ответила она, слегка прикрыв глаза. – Мы ни с кем не воюем. А почему?
– Нам ни от кого ничего не надо! – гордо заявил он.
– И верно. А почему на нас не нападают те, кому что-то нужно от нас?
– Потому что боятся, – уверенно проговорил Фейсал. – У Земли самый многочисленный и хорошо вооруженный ГС-флот… О-ох, шайтан!
– Не поминай, – кротко промолвила она. – Накличешь.
Обязательно накличет. И, возможно, будет думать, что это его сорвавшееся с языка слово все решило. Милый, наивный, суеверный Фейсал! Они придут. Больше им обратиться не к кому. Но придут лишь тогда, когда нужда в силе Земли перевесит тысячелетнюю ненависть. Когда то, что название их расы служит на Земле ругательством, именем темного духа, средоточия зла и скверны, потеряет значение. Когда станет настолько плохо, что…
Но не сейчас. Нельзя пить едва теплый чай. Надо дождаться, пока вода закипит.
Есть и правда в словах Фейсала. Для того, чтобы отвадить коршунов, хватило бы вдвое меньшего военного флота. Но война будет. Война нужна, ибо без нее не приобрести ни богатства, которое само просится в руки, ни славы, плоды которой будут защищать Землю и поддерживать ее престиж еще сотни лет. Войны не избежать, когда другие дерутся на границе сектора. Ей быть по-любому.
Но не сейчас.
Салима никогда не торопилась. Поспешишь – людей насмешишь. Надо уметь ждать. Надо уметь выбрать время и место. Она умела.
Она дала убийцам своей семьи полгода. Не суетясь, ездила в гости к лордам и иностранным послам, заводила знакомства. Держалась скромно, глаз не поднимала, говорила тихо и незаметно, исподволь подталкивала ситуацию к нужному ей разрешению. Кого-то соблазнить остатками нефти, кого-то – портами, кого-то – территориями, а кого и трепетом ресниц. Впрочем, тогда она еще плоховато контролировала мимику и на переговоры с по-настоящему серьезными людьми надевала паранджу. Очень удачный ход: сослаться на национальные традиции и не заботиться о том, что кто-то прочтет ненужное по твоему лицу. А заодно заработать репутацию безобидной религиозной девушки, пекущейся лишь о брате, который всегда был у нее на руках. Она вызывала сочувствие, умиление, даже восхищение. И она сумела этим воспользоваться. Раздать кучу намеков и ни одного обещания. Получить деньги, авианосец, пару сухогрузов и секретную тогда еще технологию ВЭСБ – высокоэффективных солнечных батарей.
Она ждала полгода, пока убийцы доводили страну до предела. Чайник должен был закипеть. Все это время нефтяные пожары не стихали. Правители в Абу-Даби менялись каждый месяц, и каждый раз была резня. Народ озверел от голода и произвола властей, которые хотели раздавать приказы и собирать налоги, но ничего не могли предложить погорельцам, безработным, покалеченным в бесчисленных стычках.
Законный эмир на руках у сестры явился в свое государство вовремя. Столица упала к его ногам, завидев сухогрузы с зерном. Еще несколько месяцев самолеты расстреливали банды, называвшие себя войсками эмиров и шейхов, еще несколько раз приходилось отбивать морские порты у привыкших к безнаказанности пиратов, еще почти год понадобился, чтобы потушить нефть, но народ принадлежал Фейсалу с первых же дней. Его признали эмиром, а Салиму – регентом после раздачи продовольствия и одной-единственной коротенькой речи. В ней Салима объявила о том, что угодно новому эмиру: покарать виновных в убийстве правящей семьи, обеспечить всех честной работой, потушить пожары и, лишь слегка пожалев о сгоревшей нефти, застелить пустынные районы, где целыми годами не бывает ни облачка, солнечными батареями.
Конечно, по кредитам пришлось платить, и немало. Но время и для этого было выбрано правильно. Страна поднялась из руин, обеспечивая электроэнергией дождливую Европу, присоединила другие государства полуострова, так и не сумевшие самостоятельно решить похожие проблемы, заработала авторитет как никогда умеренной и продуманной внешней политикой, привлекла новые зарубежные инвестиции. Салима раздала долги, вручила Фейсалу коды доступа к системам обороны и вышла замуж за короля Саудовской Аравии – четвертой женой, – завершив тем самым объединение региона.
Фейсал был недоволен этим браком. Официально считалось, что это Эмираты вливаются в состав Аравии, и гордость его страдала. К тому же, что за честь отдать сестру четвертой женой? Лучше бы она стала первой женой пока еще холостого принца-внука. Фейсал так и не научился тому, что все надо делать вовремя. Принц-внук обретет власть лет через сто, если доживет и переживет разновозрастных принцев-сыновей, а Аравия нужна сейчас. С точки зрения Салимы, брак оказался удачным. Муж был умнее брата и не считал слабостью в чем-то послушать жену, успешно и без подсказок правившую семнадцать лет. Рано умер –
