это да, недостаток, но он был намного старше Салимы, которая в свои тридцать два года считалась при нем молоденькой невестой. После его смерти главенство в регионе перешло к Фейсалу, и он наконец перестал ворчать. Хотя бы по этому поводу.
Одиннадцать лет назад она купила у Тсеты технологию ГС-кораблей с неограниченной лицензией на производство и ремонт. Это было ее первое решение планетарного масштаба. Критиков хватало и помимо Фейсала. Глупо тратить мировой бюджет на эфемерные технологии, пеняли практичные американцы, нужно было приобрести готовые корабли: две-три штуки, чтобы не обременять налогоплательщиков. Надо было покупать у Ханта, сокрушалась осторожная Европа. Тсета и Хант спорили о приоритете, каждая сторона стояла на своем, и дело не дошло до войны лишь потому, что обе высокоразвитые цивилизации хорошо понимали: сцепившись, они, во-первых, подадут дурной пример, во-вторых, уронят свой авторитет, и в-последних, неминуемо ослабят друг друга, и победителем в итоге окажется третий, кто бы формально ни подписал капитуляцию. Европа боялась, что Хант, выиграв в споре, объявит лицензию Земли недействительной. Русские кричали: Хант ли, Тсета – все едино, но можно же подождать три-четыре года, пока технология перестанет быть новинкой, и стоимость упадет. Прошло четыре года, и критики заткнулись. Тсета уступила Ханту патент на общую конструкцию, оставив за собой патент на ходовую часть. Цена технологии выросла почти вдвое, поскольку ни один из правообладателей не желал снижать свой доход. Хант попытался получить с Земли отчисления за общую конструкцию, но получил отказ, дважды аргументированный: во-первых, уже совершённые сделки обратной силы не имеют, а во-вторых, мы изменили общую конструкцию, и вашему патенту она не соответствует. А когда у кораблей, купленных кое-какими мирами, в свое время сэкономившими на технологии, начал отказывать то один узел, то другой, обнародованная Хантом и Тсетой стоимость ремонта открыла глаза даже самым упертым противникам «опрометчивого» решения Салимы.
Лишь одно слегка огорчало. В системе Земли нет своего источника траинита, а значит, грозный на вид флот целиком зависит от внешних поставок. Добро, если удается дружить с поставщиками, но, когда речь идет о военной мощи, не стоит слишком рассчитывать на друзей. Политическая ситуация изменится, и вчерашние союзники станут противниками. Полностью полагаться можно только на себя, на собственные ресурсы.
Земле нужен свой траинит. Но по простому пути – отнять у слабого приглянувшееся месторождение – она не пойдет. Сил хватило бы, однако авторитет дороже. Земля – оплот и гарант мира. Каждый координатор, вступая в должность, клянется, что под голубым флагом Земли не бывать войне. Даже ханты относятся к землянам с уважением, ценя их принципиальность во внешней политике и закрывая глаза на внутрипланетные противоречия, время от времени обостряющиеся. Стоит протянуть руку к лакомому куску, отпихнув хозяина – и уважению конец. Ханты осудят, презрительно поджав губы, а шитанн немедленно заорут на всю Галактику, что они давно предупреждали об агрессивности и бесцеремонности землян, и, того гляди, многие цивилизации решат, что Шшерский Рай был прав. И что тогда? Воевать против всех, кто сочтет своим долгом избавить Галактику от психически неуравновешенной и опасной расы? Или с позором отступить, покаяться и не казать больше носа из системы?
Нет, Земля не будет пороть горячку. Надо просто выждать. Чайник уже на огне.
Эйзза поправила юбку. Вместо изодранной формы младшего персонала на ней была розовая кофточка докторши со странными застежками – кругляшки и дырочки – и юбка, немного не по размеру, зато яркая и красивая. Земная одежда ей понравилась. Судя по взглядам, бросаемым на нее мужчинами, нравилось и им. Эйзза поднялась со стула и налила Стейрру еще красного вина. Он поблагодарил кивком, золотые косички зашуршали по воротнику.
– Как ты думаешь, – спросил он, – вернемся мы к своим?
Прошло уже восемь дней с тех пор, как они попали на крейсер землян. Корабль то скользил по пространству, то прокалывал его, неспешно двигаясь по своему маршруту. Эйзза стала привыкать. Поначалу она боялась землян – особенно рыжую докторшу, отчего-то невзлюбившую хирра Шфлу, и капитана. Капитан сказал ей о своих желаниях, и они ее поразили. Ни одному из шитанн, кого она знала, такое никогда не приходило в голову. Она не понимала, как быть. Должна ли она выполнить его желания, как бы они ни пугали, или можно отказаться? Будь он шитанн или ба, все было бы проще. Никто не учил ее, как вести себя с землянами. Однако кое-что о землянах она слышала. Что они жестоки и необузданны, что любят убивать, и не просто так, а мучительными способами. Желания капитана полностью подтвердили эти слухи. Но потом он почему-то передумал. И только теперь, спустя семь дней, до девушки дошло: он пошутил.
Земляне постоянно шутили. Нарочно говорили неправду и смеялись этому. Эйзза неплохо знала хантский, но разговаривать с ними было трудно: слова вроде знакомые, а смысла не понять. Они и меж собой так же разговаривали. Злыми они не были, просто чужими и странными. Еще более непостижимыми, чем шитанн или ба.
– Не знаю, Стейрр, – вздохнула она. – А зачем нам домой? Пока мы ходили в космос, наши родные прожили жизни и умерли. К кому возвращаться?
Домой Эйззе не хотелось. Она смутно понимала, что когда-нибудь придет пора оставить космос, выйти замуж, рожать детей… Когда – она не задумывалась. Думать – дело шитанн. Хирра Ччайкар все устроил бы, подобрал бы ей хорошего мужа. Он не бывал особенно нежен, не читал ей стихов, но он был из ее клана, он отвечал за нее, он не бросил бы ее на произвол судьбы.
– Красавица, – позвал один из землян, – отдай бутылку! Мы тоже хотим, – и засмеялся.
Они все время смеялись. Похоже, разговор с кетреййи сам по себе казался им забавным. Эйзза подошла, налила вино в его стакан.
Компания землян, к которой они прибились, начала служить в десанте не так давно. Все молодые, чуть старше кетреййи, а некоторые даже младше. Раньше, по рассказам и картинкам, Эйзза представляла себе землян на одно лицо: хмурые, лопоухие, сероволосые. А они оказались совсем разными, как и шитанн с кетреййи. Среди них были светлокожие, как сумеречники, и темные, как жители дневной стороны; с большими глазами, как у закатных кланов, и узкоглазые, как уроженцы полуденной зоны. Только прически у всех одинаковые: короткие стрижки одного образца. На Земле нет настоящих кланов.
Полет протекал спокойно, и бойцы скучали, от нечего делать играя в азартные игры и смотря видео. Земляне пытались научить кетреййи играть в карты, но быстро отступились.
– А вы-то во что играете, когда скучно? – спросил самый дотошный из землян, плечистый и скуластый Бадма.
– Ну, кто дальше плюнет, – начал
