перечислять Асст, – в какой руке ключ, как веревку развязать…
Земляне посмеялись и перестали звать их в игру. Оставалось смотреть фильмы. Фильмы были красивые, с впечатляющей музыкой, будящей в душе противоречивые чувства, но Эйзза почти ничего из них не понимала. За редким исключением – как, например, сегодня. Голографическая девушка-землянка занималась любовью то с одним, то с другим голографическим мужчиной, а один раз – с женщиной. Вот это было совершенно понятно. Кетреййи оживились, даже молчаливый Анцелл прокомментировал происходящее:
– Тот, второй блондин все делает неправильно. Не доставит он девушке удовольствия.
– Что он говорит? – заинтересовался Бадма.
Эйзза перевела, и земляне, как обычно, рассмеялись.
– Пусть покажет, как правильно, – подмигнул бледнолицый Стефан. – Девушка у нас есть.
– Где у вас девушка? – недоуменно спросил Асст. Среди бойцов были только мужчины.
– А вот же, Эйзза, – подсказал Стефан.
И Эйзза, и Анцелл, и остальные кетреййи воззрились на него округленными глазами.
– Что вы! – пролепетала Эйзза. – Ему со мной нельзя. Мы ведь одной расы.
Как такое могло прийти землянам в голову? Наверное, они не понимают. Они думают совсем по-другому, каким-то иным способом.
– Странные у вас обычаи, – промолвил Стефан. – Как правило, все наоборот. Некоторые цивилизации даже запрещают секс с представителями чужих рас.
Вот это как раз странно, подумала Эйзза. Что тут может быть плохого?
– А как вы тогда детей рожаете? – вмешался Бадма. – У кетреййи с шитанн или ба не может быть детей, разве не так?
– Детей заводят в браке, – объяснила девушка. – А брак заключают внутри расы. Но если кетреййи не женаты, они не занимаются любовью друг с другом.
– А с вампирами, значит, можно? – фыркнул кто-то на заднем плане. – Держу пари, именно вампиры это дурацкое правило придумали.
– Почему? – спросил въедливый Бадма, проигнорировав реплику.
Эйзза беспомощно подняла глаза к потолку. Кетреййи трудно отвечать на вопрос «почему». Их этому почти и не учат. Простейшие причинно-следственные связи: упадешь с высоты – убьешься, съешь несъедобное – отравишься, не более того. Важнее выучить, что можно и что нельзя. Память у кетреййи неплохая. А вот логика – не очень.
Девушка все же попыталась ответить, припомнив все, что ей известно.
– У двух кетреййи может получиться ребенок. А если они не подходят друг другу как родители? При заключении брака это проверяется. Не должно быть больных детей, или с плохой наследственностью, или плохо обеспеченных, или рожденных не вовремя.
– Держу пари, – фыркнул все тот же голос, – уж вампиры-то, в отличие от этих глупых милашек, знают, что такое контрацепция. Трахаются, небось, друг с другом без зазрения совести.
Земляне заулыбались.
– Неправда! – обиделась Эйзза. – Шитанн соблюдают те же правила, и еще строже. Им даже влюбляться в своих нельзя. Несчастная любовь опасна для их душевного равновесия.
– Обоссаться, – протянул голос. – Чувствительные кровососы! Несчастная любовь полезна для выработки характера.
– Вам, может, и полезна! – вскинулась Эйзза. – А у шитанн характер и так хорош. Да, они чувствительные, нежные, ранимые… И они любят нас!
– А мы – их, – мрачно добавил Стейрр, уловив, о чем речь. – Будете оскорблять шитанн – в морду дадим.
Анцелл и Асст кивнули. Никто из землян не засмеялся. Странно.
– Нас больше, – вкрадчиво заметил Стефан.
– Мы не умеем считать, землянин, – криво усмехнулся Стейрр и стянул косички, торчащие в разные стороны, резинкой на затылке. Кажется, это была шутка: кетреййи все-таки учили считать в пределах пары десятков. – Но мы хорошо знаем, кому обязаны тем, что умеем. Нам все равно, сколько вас.
Анцелл сгреб Эйззу себе за спину, расправил плечи, заслоняя ее. Асст давно был готов к драке. Повисло молчание, нарушаемое только сладкими стонами не выключенной голограммы.
Бадма и Стефан переглянулись и с непонятным выражением посмотрели в левый угол – туда, откуда доносился язвительный голос. Справа поднялся со своего места чернокожий офицер, подошел, раздвинув своих здоровенных подчиненных, встал перед кетреййи. Он и сам был не меньше, уступая Бадме разве что в плечах, но превосходя в росте.
– Вы молодцы, ребята, – сказал он негромко. – И девочка ваша – умница. Кое-кому из нас тоже не мешало бы получше помнить, чем и кому они обязаны, – он на секунду обернулся и смерил кого-то невидимого уничтожающим взглядом. – Успокойтесь, никто не хотел вас обидеть. Вилис неудачно пошутил.
Эйзза передернула плечиками. К некоторым вещам она, наверное, никогда не привыкнет. Например, к шуткам землян.
– Мир? – предложил офицер, протягивая руку.
Кетреййи заколебались. Они просто не знали, что означает этот жест. Но Эйзза уже видела, как поступают земляне. Она вылезла вперед из-за спины Анцелла и вложила свою ладошку в громадную жилистую лапу.
Приготовившийся к крепкому пожатию офицер моргнул и остановился в последний момент, чтобы не раздавить хрупкую ручку девчонки. Хмыкнув, он поднес ее ладонь к губам и аккуратно поцеловал.
– Давайте фильм смотреть, – он кивнул на голограмму. – Много интересного пропустили, – глаза его вдруг стали хитрыми и веселыми. – Расскажешь мне, Эйзза, что та девица делает неправильно? Похоже, вы, кетреййи, удивительно хорошо в этом разбираетесь.
Польщенная Эйзза согласно уселась рядом с ним и стала комментировать действие. Земляне смеялись, но она не обращала внимания. Хохочут – значит, все в порядке, драки не будет.
Солнце отражалось от ледяных вершин, и они сияли ослепительно-белым светом. Воздух был холодным, а солнце – горячим. Салиму всегда поражал этот контраст, характерный для горной Европы. Ко всему можно привыкнуть, но она не успела: ей нечасто приходилось бывать в этом регионе, вполне благополучном и не требующем пристального внимания. В основном она приезжала сюда не по делам, или не только по делам. Вот и сейчас она взяла с собой сыновей. Старшему уже двадцать, и говорят, что он вылитый отец в молодости. Королем Фархаду не стать, ведь у него полно сводных братьев, но это и к лучшему: власть – не удовольствие, а тяжкий труд и огромная ответственность. Салима знала это по себе и не желала своим детям такой судьбы. Порывистому юноше власть была бы в тягость, ему подавай романтику космоса… Младшему, Фахиму – семнадцать. В этом возрасте ее брат получил власть, толком не понимая, как ею распорядиться, и едва все не испортил, попытавшись поссориться с ее мужем. Салиме отрадно было думать, что сын уже проницательнее брата, лучше разбирается в мировых тенденциях, и невыносимо горько, что она не смогла сделать из Фейсала мудрого и самодостаточного правителя.
– У тебя прекрасные сыновья, – промолвила блондинка с аккуратно уложенными в пучок волосами, примерно одних лет с Салимой. Она помешивала чай в фарфоровой чашечке, глядя в окно на двух парней в ярких горнолыжных комбинезонах, наперегонки мчащихся по склону.
Этот живописный уголок в Альпах не был курортом. Сюда не заезжали посторонние, не заглядывали любопытные туристы. Небольшое частное владение, предназначенное для отдыха важных персон. На несколько километров вокруг – никого, кроме двух ребят, с гиканьем носящихся
