Вместилища! Подтянув к себе сумку, он заглянул вовнутрь и облегченно выдохнул. Целы и невредимы. Позади вновь раздался грохот. Он оглянулся, и последнее, что он увидел – яркие золотые глаза, горевшие ненавистью и поток черного пламени, мчащийся прямо на него и сжирающий все на своем пути…
Судорожно выдохнув, Кенджи встрепенулся и спешно огляделся – однако он находился на том же самом месте, сидя за длинным столом в приемном зале замка Такэга. Но ведь еще мгновением назад он был... А где собственно он очутился? И главное – в чьей шкуре? Кенджи словно перенесся в чужое тело, ощущая все то, что и незнакомец. Кожей чувствовал жар, стоявший в том душном просторном зале. Ноздрями вдыхал горячий воздух. Сухой и острый, режущий легкие. Слышал мысли чужака, будто бы он говорил вслух. Смотрел его глазами.
Хоть Кенджи и некоторое время точно пребывал в трансе, никто не обратил на него особого внимания, видимо, решив, что он тоже поражен услышанным. Лишь Юма кинул на него встревоженный взгляд, словно ощутив, что что-то не так. Однако когда Кенджи ответил ему коротким кивком, дав понять, что все в порядке, Сато откинулся на спинке стула и обратился к Каташи:
– Кажется, в свете последних событий мои опасения уже не кажутся вам бреднями параноика, не так ли?
Глава Дома Змея ничего не ответил, напряженно всматриваясь прямо перед собой, пока его пальцы быстро-быстро выстукивали дробь по столешнице.
– Быть может, Волки что-то напутали… – протянул Ичиро, по очереди взглянув на отца и брата, точно ища у них поддержки. Но судя по неуверенному тону, он и сам не верил в собственные слова.
– Чего псинам не откажешь, так это в умении вынюхивать разную дрянь, – буркнул Макото и пригладил торчащие волосы. – И если это правда…
– Пока это все лишь слова, – наконец, решил для себя Каташи и взмахом руки отозвал гонца со стражей. Правда, побелевшие костяшки и взмокшая шея, покрывшаяся алыми пятнами, выдавали его истинные чувства. – Припомните, сколько раз за последние годы нам предрекали конец эпохи? Десятки раз? Сотни?
– Городские сумасшедшие и выжившие из ума бродяги бредят концом света каждый день, отец, – с готовностью поддержал его Ичиро. – Не думаю, что нам стоит волноваться. Волки слишком одичали на своем севере и лают на каждый лишний шорох. Скорее всего, варвары просто хотели запугать своих заклятых врагов. А следопыт увидал кострища этих дикарей или простой мираж.
– Люди Дома Волка пускай зачастую и не отличаются манерами, но соглашусь с господином Макото. В разведке им нет равных, и думаю, они бы смогли отличить костры кочевников от огней Кузни, – покачал головой Юма и скрестил руки на груди. – Тем более, совпадений слишком много, чтобы быть простыми случайностями. С каждым годом Великое Древо все больше чахнет. Листья его желтеют, корни гниют, а кора напоминает кожу прокаженного. Помните, как говорится в Слове Хана? «… север поглотит юг, поля засыплет снег, а землю – кровь; Древо застанет конец мира, погибнув вместе с ним; и да осыпятся все они пеплом…».
– Не стоит толковать писания напрямую, – возразил Ичиро. – Всем известно, что под севером Хан имел в виду варваров айров. А Древо… Мы, конечно же, все чтим дар богов, но признаем – ничто не вечно под луной.
– Допустим, вы правы, господин Сато. Но что же вы предлагаете? – протянул Каташи, положив подбородок на ладонь. – Снова отправить всех наших лучших воинов и магов на север, чтобы они нашли свою смерть в ледяной пустыне? Боюсь, в этом случае Пепельному Королю – если, конечно, он вообще существует – придется поторопиться, чтобы уничтожить всех нас. Варвары и демоны справятся без него.
– Я прекрасно понимаю ваши чувства и мне тоже больно за всех тех, кто не вернулся домой, – примиряющим тоном произнес Сато, на что Каташи лишь поджал губы. – В Святом Войске было немало моих друзей и знакомых, по которым у меня до сих пор болит душа. Но лучше всего дождаться совета Домов и выслушать, что думают остальные. Уверен, все вместе мы придем к правильному решению.
Некоторое время Каташи буравил его сердитым взглядом. Но потом лишь вздохнул и пригладил волосы.
– Похоже ничего другого нам не остается. Как я полагаю, вы предпочтете выдвинуться в столицу завтра утром?
Судя по тону, вряд ли он надеялся, что Юма останется погостить в замке хотя бы лишний день. Но думается, и тому не слишком-то и хотелось задерживаться в замке Такэга дольше того, чем необходимо.
– Совершенно верно, – кивнул Юма. – Путь нам предстоит неблизкий.
– Я выделю вам одну из своих лучших повозок и сопровождение, – произнес Каташи с таким видом, точно преподносит своим гостям подарок, о котором те его умоляли. – Негоже императорскому эмиссару путешествовать словно простой крестьянин.
– Вы очень добры, хотя это и не обязательно, – улыбнулся Юма и поднялся на ноги. Кенджи встал вместе с ним. – Благодарю за радушие и жду не дождусь нашей следующей встречи.
Каташи в ответ тоже растянул губы в кислой улыбке, не сходившей с его лица до тех пор, пока Кенджи с Юмой не покинули зал. Многим позже Кенджи, приняв ванну и плотно отужинав, лежал на кровати в покоях, которые любезно предоставил им Каташи. Несмотря на то, что Кенджи был на ногах с раннего утра, сон к нему не шел. Он все еще вспоминал то видение, заставшее его на встрече с семьей Такэга. И чем больше он размышлял, тем больше понимал, что он очутился в теле не человека, как посчитал поначалу. Он не мог объяснить, почему он так решил, но буквально чувствовал, что то существо могло быть кем угодно, но только не простым смертным.
Встав с постели, он решил подышать свежим воздухом, надеясь, что это поможет ему уснуть. Немного поплутав и словив несколько подозрительных взглядов от стражников, патрулирующих спящий замок, Кенджи, наконец, вышел на просторный открытый балкон, освещаемый мягкий лунным светом. На широких перилах, свесив одну ногу вниз, сидела знакомая фигура, с тихим стуком перебиравшая деревянные бусы. Видимо, господин Сато этой ночью тоже страдал бессонницей.
Оглянувшись на Кенджи, он лишь кивнул в знак приветствия и вновь устремил свой взгляд на серебряный диск луны. Опершись на перила, Кенджи вдохнул свежий ночной воздух и бросил взгляд вниз, где раскинулся дремлющий город. Изредка то тут, то там вспыхивали точки фонарей или факелов, напоминающие светлячков.
