– Кто такой этот Пепельный Король? – услышав этот вопрос, Юма посмотрел на него с нескрываемым удивлением, но потом лишь цокнул языком, точно вспомнив, что произошло с Кенджи.
– Владыка демонов, который по преданиям обитает далеко на севере, там, куда боятся ступить даже суровые айры. Прямо среди горных хребтов, вблизи которых – впрочем, как и на них самих – нет ничего живого. Земля в этих горах походит на кожу иссохшего трупа. Вся черная, покрытая трещинами и язвами, которые сочатся жидким пламенем. Пики этих вершин могут сезонами плеваться огнем и пеплом, закрывая небеса тяжелой пеленой. Говорят, это повелитель демонов в своей Черной Кузне готовится к вторжению в людской мир, чтобы оставить от него лишь прах.
Юма умолк, задумчиво перебирая круглые бусины, и они еще долго смотрели вдаль, слушая лишь тихое ржание коней в конюшне, стрекот цикад и перекрикивания часовых. Наконец, Кенджи нарушил молчание:
– В разговоре с Каташи вы говорили про некое Святое Войско, ушедшее на север. Они направились туда уничтожить Короля? Но зачем, если большинство считает его лишь выдумкой?
– Больше четырех лет назад Великое Древо начало увядать, – ответил Юма. – И многие посчитали это знаком. Началом придвигающегося конца всего нашего мира. Ты же слышал цитату из Великого Слова. Тогда сын императора Джиро предложил отправиться на север, добраться до Черной Кузни и уничтожить ее вместе с Королем, пока он не нанес удар.
Кто-то в открытую посмеивался над ним, кто-то называл глупцом и крутил пальцем у виска, но многие восприняли его слова всерьез. Но когда под знамена Джиро стали самые могучие воины и заклинатели страны – включая Кера, старшего сына Каташи и наследника семьи Такэга – многие прочие тоже изменили свое мнение и пошли за ними.
Желающих было так много, что некоторые всерьез вызывали друг друга на дуэль ради того, чтобы получить место рядом с будущим императором. Джиро отобрал три сотни: лучших из лучших, самых опытных и великих воинов, гордость своих Домов и живых легенд, о каждом из которых можно было бы рассказать не один десяток историй. Они отбыли в начале весны, обещая вернуться до начала зимнего сезона. Ни одного из них больше не видели.
– Так значит… Пепельный Король все же существует? – протянул Кенджи.
– Кто знает? – пожал плечами Сато. – Чтобы добраться до этой гряды, нужно перейти Хрустальные Пустоши. Заснеженные пустыни, полные чудовищ, демонов и варваров. Разведчики Волков многие месяцы искали уцелевших. Но все, что они нашли: окоченевшие останки и неглубокие могилы, разрытые дикими зверьми.
– Жаль, что вы ничего не узнали от Такэга про того, кого ищете, – с искренним сожалением произнес Кенджи. – Хотя бы одной головной болью стало меньше.
– О, нет, друг мой. Напротив – я сделал именно то, что и задумывал, – вдруг усмехнулся Сато. – Я породил семена подозрения, чтобы потом собрать урожай. Ты не заметил, что я всю дорогу спрашивал про того чужака у каждого встречного? Если этот таинственный незнакомец и впрямь скрывается где-то на землях Змея, он обязательно узнает, что я его ищу. И думается, захочет пресечь мои поиски, – он положил ладонь на рукоять меча. – Но я буду готов к этой встрече. Не стоит идти по следу добычи, если можно заставить ее прийти прямиком в твою западню.
Неплохо сказано. Они еще некоторое время молча наблюдали за огромной луной и мигающими звездами, но вот Кенджи почувствовал, что глаза его просто слипаются, а рот сам собой растягивается в широкой зевоте. Попрощавшись с Юмой, который вновь в задумчивости поднял глаза на небо, Кенджи вернулся в спальню и заснул, едва успев положить голову на подушку.
Выдвинулись они с первыми лучами солнца. Во дворе их ждала не только повозка и вооруженный до зубов отряд вместе с парой магов, но и Макото, оседлавший пегого скакуна. Юма, казалось, не меньше Кенджи был удивлен компании младшего Такэга, но не подал виду. Тот же лишь сообщил, что в столицу его ведут кое-какие дела.
Путь выдался довольно скучный и Кенджи бы изнывал от тоски, если бы скрашивал тянущиеся смолой дни тренировками с Юмой, который как-то утром неожиданно предложил ему попрактиковаться. Признаться, поначалу Кенджи боялся случайно покалечить Сато – который, между прочим, был старше его как минимум в два раза и ниже на голову – но после первого же учебного боя понял, что страхи его напрасны. Он не смог и пальцем дотронуться до Сато, который легко уходил от всех его ударов. А в конце, когда Кенджи уже изрядно запыхался, Сато ловким движением ухватил его за запястье и пояс – Кенджи и понять не смог, как очутился на земле.
Помимо физических тренировок Юма не уставал повторять, что для бойца главное не только боевая подготовка, но и Воля, которая используется как воинами, так и магами. Ведь именно она позволяет подчинить себе силу одного из пяти стихийных элементов, чтобы использовать ее в бою. Юма даже пообещал на деле продемонстрировать ему использование Воли – но чуть позже.
Шел пятый день их путешествия. Они проделали примерно половину пути до столицы и стали привалом вблизи небольшой речки, чтобы напоить коней и набрать воды. Пока воины ставили шатры и распрягали коней, Юма уткнулся в свою книжицу, которую непрестанно носил с собой, что-то бормоча себе под нос и слюнявя карандаш, а Кенджи, тем временем, решил немного потренироваться в одиночку.
Для этого он решил найти какое-нибудь безлюдное место и направился в ближайший подлесок. Немного поплутав, он, наконец, вышел на большую поляну, окруженную высокими деревьями. Вздохнув, он закрыл глаза и попытался очистить свой разум от лишних мыслей, как учил его господин Сато. А после принялся повторять те удары, которые успел запомнить. Правда, двигался он скорее как захмелевший пастух, чем как воин. Каждое движение его было столь медленным и неуклюжим, что думается, реального врага он бы разве что заставил помереть со смеху.
Нет, так дело не пойдет. Кенджи остановился, утер пот со лба и призадумался. Хм, помнится, в прошлый раз его тело начало вспоминать приемы во время драки. А что если подключить воображение? Конечно, затея немного глупая – но что ему терять. Закрыв глаза, Кенджи представил себя снова там, в деревне. Будто воочию вообразил перед собой того здоровяка, заносящего нож над девушкой. Кенджи окликнул его. Осклабившись, негодяй повернулся к нему…
И Кенджи выбил у него оружие одним коротким взмахом, чтобы вторым рубануть воображаемого головореза по шее. Он скользнул под клинком его друга, отбил удар третьего – и, крутанувшись, отправил их обоих на землю. Но тут подоспело еще несколько врагов. Подсечка, удар коленом, бросок через бедро…
