себя и свою бессмертную душу. Он чувствовал себя загнанным в угол – куда бы ты ни пошел на распутье, душу ты проиграл.
XVII
В конце марта неожиданно пришло извести о кончине при непонятных обстоятельствах брата Великой Княгини Марии Павловны, о чем и сообщил Ольге вернувшийся вечером из Владимирского дворца Пистолькорс. Она тут же отправила записку с соболезнованиями и едва дождалась приличного часа следующим утром, чтобы явиться к своей могущественной подруге с утешениями.
Михен не принимала, но для Мамы Лёли сделала исключение.
Госпожа Пистолькорс застала Ее Императорское Высочество с опухшими от слез глазами и покрасневшим лицом.
– С того самого мгновения, как я узнала о Вашем горе, все мои мысли только о Вас! – полная искреннего сочувствия, заверила Мама Лёля горюющую покровительницу. – Ежели я хоть чем-то могу быть полезной, я в Вашем полном распоряжении.
– Спасибо, моя дорогая! Чем же тут поможешь? Брата моего не вернуть! – Михен прижала кружевной платок к глазам, пыталась остановить слезы, хлынувшие с новой силой. – Просто побудьте рядом. Хоть с кем-то мне не нужно держать лицо и прятать свои истинные чувства.
– Располагайте мной, как Вам будет угодно.
– Бедный мой брат, он страдал всю жизнь! Бесконечные приступы астмы изводили его! Несчастный Фридрих!
– Чудовищная болезнь! – вторила Ольга.
– Хуже только эта противная Анастасья, ничем не лучше своих скандальных братцев Михайловичей! Как я могу быть уверена, что Фридриха не столкнули с этого проклятого парапета по ее наущению, чтобы она могла выйти замуж за одного из многочисленных обожателей?
Ольга, шокированная словами Михен, онемела. До того момента она была уверена, что великий герцог Мекленбург-Шверина умер из-за осложнений астмы.
– Забудьте, что я сказала, – спохватилась Великая Княгиня. – Это не я, это горе за меня говорит. Для меня это сердечная утрата! Без сомнения, это был несчастный случай. Никто в этом не виноват, и сам он этого никогда бы не сделал, как ни печальна была его супружеская жизнь.
– Ужасно, когда люди вынуждены жить без любви! – со знанием дела заметила Ольга.
– А что наш генерал-адъютант? Он забегал вчера, но я не могла никого принимать с такими красными глазами, – справилась Ее Императорское Высочество о Павле.
– У Великого Князя дети нездоровы. Он страшно переживает и уже несколько дней от них не отходит.
Ольга просидела у Михен несколько часов.
– Спасибо, милочка! Я с Вами отвела душу. На все воля Божия, нам остается принять ее и жить дальше, – поблагодарила подругу Мария Павловна и вдруг заметила: – Жить дальше, надеюсь, в мире, ежели Государь не позволит втянуть Россию в войну Греции с Турцией, как бы его матери ни хотелось поддержать своего брата, короля эллинов.
– Вы думаете, война неизбежна?
Великая Княгиня кивнула с видом «помяните мое слово». Тема военного конфликта особенно ее беспокоила, затмевая даже смерть брата, поскольку старший сын, Кирилл, служил во флоте и мог оказаться в эпицентре событий.
Мария Павловна оказалась права. Буквально через несколько дней начались боевые столкновения Греции и Османской империи. Причиной послужило вооруженное восстание христианского населения на острове Крит. Россия в войну не вступила, но еще в марте вместе с другими крупными европейскими державами отправила небольшой контингент солдат и офицеров на Крит для обеспечения его автономии. С началом войны были сформированы два отряда Красного Креста для помощи раненым с обеих сторон. Один из них организовала Великая Княгиня Елизавета Федоровна.
XVIII
В конце апреля произошло еще одно событие, несравнимое по масштабам с войной, но имеющее громадное значение для Сергея. Чтобы сообщить о нем дяде, Царь отправил к нему его брата.
– Павел, ты уже слышал, Джунковский отправился в Турцию с нашим отрядом Красного Креста Иверской общины? – чуть не в дверях встретив Пица, огорошила его Элла. Все мысли ее были о недавно отбывшей гуманитарной миссии.
– Как же ты отпустил своего адъютанта? – спросил Великий Князь брата.
– Я сам ему предложил, – гордо заявил Сергей. – Давно замечал, что он томится при дворе, ищет какого-то реального дела. Вот оно и не заставило себя ждать. Надо отдать Джунку должное, он с радостью согласился!
Обедали втроем.
– Я, кстати, здесь в роли государева гонца! – едва дождавшись подходящей минуты, объявил Пиц великокняжеской чете.
– За плохие новости гонцам раньше рубили головы, – мрачно заметил брат. Черный юмор не был его коньком.
– Плаха не понадобится! Ники уволил Воронцова!
– Не может быть! – ахнула Елизавета Федоровна.
– Граф еще в прошлом году, после трагедии, просился в отставку. Но тогда Ники некем было его заменить. Теперь замена найдена, и нашего «любимца» освободили от должности, несмотря на довольно бурный протест с его стороны.
– А что же Минни? – Элла никак не могла поверить в случившееся.
– Император поставил ее в известность уже после увольнения.
– Ох, вот это всем новостям новость! Я уж и не ждал. Представляю, как скрежещут зубами мои «почитатели», – Сергей покривил бы душой, если б изображал, что не был рад. Прошлый год дорого обошелся его нервам благодаря стараниям графа Воронцова и его сотоварищам. Теперь, когда Царь окончательно занял сторону своего дяди, вряд ли кто-то осмелится открыто травить его.
В годовщину Ходынской катастрофы Сергей и Элла были на Ваганьковском кладбище, где сам митрополит, по просьбе Великого Князя, служил торжественно панихиду на могилах погибших в той страшной давке. Вспомнил ли кто-то из тех, кто обвинял Его Императорское Высочество в жестокосердии, об ужасном дне и помянул ли жертвы трагедии, сие покрыто густым туманом неизвестности.
Глава II
I
Весна дурманила благоуханием садового цвета, раздавая многообещающие солнечные авансы.
Ольга совершенно восстановилась после рождения сына и готова была вновь покорять свет, теперь уже в статусе матери ребенка Великого Князя. Гордо подняв голову, она старалась не обращать внимания на шепот и брошенные в спину злобные смешки, уверенная, что осуждают ее завистницы, которые сами мечтали бы оказаться на ее месте. Расстраивали ее лишь постоянные отлучки Павла. Он часто уезжал к брату в Москву либо встречался с родственниками в Царском Селе или Петербурге. Она не смела выказывать ему недовольство и боялась требовать больше внимания. Прежде чем взбираться выше, нужно было твердо закрепиться на достигнутом уровне.
Зато ее дружба с Михен крепла день ото дня. Как-то, пока Павла не было в городе, Великая Княгиня позвала Маму Лёлю поехать с ними на балет. В Мариинском театре давали «Лебединое озеро», которое десять лет назад с треском провалилось в московском Большом театре. Жаль, Чайковский умер, не застав громкого, заслуженного триумфа своего детища в хореографии Петипа на берегах Невы.
Госпожа
