родителей нельзя? – по хитрой мордашке дочери мать поняла, что без нее пропажа ключа не обошлась.
– А что будет? Арестуют?
– Непременно! – рассмеялся Бодя. – Что там? Слышишь? Городовой уже стучит в дверь!
– Будет стыдно! – нравоучительно ответила Ольга.
– А-а-а-а, стыдно! – угроза муками совести не произвела на ребенка должного впечатления.
Гостей детская непосредственность Натали ужасно рассмешила.
Натали пошла к клавесину, где горничные и Бодя прочесывали сантиметр за сантиметром пестрого персидского ковра, и скоро ключ был чудесным образом найден, завалившимся за его край.
Выступление состоялось.
После длинного дня Ольга разбирала прическу перед зеркалом в спальне.
– Неужели это Натали спрятала ключ? – улыбнулся Павел, вспомнив неловкий казус.
– Не сомневаюсь, что это ее рук дело.
– Вероятно, ей не хотелось выступать… быть может, она робела? Сегодня для нее было непривычно много зрителей, – отец пытался найти оправдания своей любимице.
– По-моему, дочь просто тебя ревнует! Она весь день от тебя не отходила, а ты уделил внимание всем, кроме нее и Ирины… – заметила жена, легкими, ловкими движениями расчесывая свои каштановые кудри.
– Ничего, она постепенно привыкнет ко всем братьям и сестрам. Ей не будет казаться, что меня у нее отнимут. Но детям нужно понять, что вниманием родителей необходимо делиться.
– А ты привыкнешь? – вдруг спросила жена.
Павел удивленно взбросил бровь.
– Здесь, в России привыкнешь? Ты кажешься потерянным…
– Приятно видеть всю семью вместе. Это, несомненно, огромное удовольствие. Но ты знаешь причину, почему я не могу чувствовать себя полностью счастливым. У вас нет того статуса, который принадлежит вам по праву. Это все омрачает. Это оскорбительно, в конце концов! Я злюсь на Ники, и еще больше на Аликс! Чего они добиваются? Моего покаяния? – он замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и через секунду взял себя в руки. – Ежели твое положение кажется тебе унизительным, давай вернемся в Париж! Мы можем бывать здесь время от времени, навещая старших детей и Бодю.
Ольга встала, подошла к мужу и обняла его.
– Теперь это наш дом! Я обожаю Париж и с удовольствием буду туда наезжать, но жить, мой дорогой, мы будем здесь. И можешь мне поверить, в один прекрасный день я стану княгиней!
Павел не сомневался. Эта женщина привыкла добиваться всего, чего пожелает! Именно ее дерзкую смелость, жизнелюбие, умение не сдаваться, не терять надежду, не опускать руки в самые сложные моменты он ценил больше ее милого лица и глаз цвета горячего шоколада.
– Я уверена, этот дом принесет нам огромное счастье!
– Да будет так!
Великий Князь стоял у окна и задумчиво смотрел в фиалковую ночь. Он вспомнил, как раньше, до женитьбы, он часто ждал Ольгу или гонца от нее. Теперь жена и дети были рядом, но отчего-то горло перекрыл горький комок, и на глаза наворачивались слезы.
Без малого десять лет в изгнании. Его Императорское Высочество так и не понял, почему брат и племянник были к нему так строги. Они словно говорили на разных языках. Павел низводил свою историю до банального, бытового уровня, а Сергей и Николай II мыслили категориями государственными, интересами монархии и Отечества. В недавних браках семейства, которые заключались без согласия Государя, Великий Князь видел естественное развитие событий, влияние современного мира и подтверждение собственной позиции, не понимая, что многим нарушителям порядка именно он подал пример.
Теперь, вернувшись в Россию, Павлу хотелось бы забыть о всех дрязгах, но пока он не добился для жены княжеский титул, он не мог успокоиться. Да и огромный ворох нажитых обид никак не давал вздохнуть легко и свободно.
Каждый день в Париже Великий Князь мечтал вновь оказаться в Царском Селе, с которым было связано множество счастливых минут, но теперь оно было другим, опустевшим без братьев. Всем известно, что ход времени невозможно повернуть вспять, но каждому из нас, хотя бы раз в жизни, хотелось оказаться в прошлом.
К удивлению Великого Князя, Государю и Столыпину удалось обуздать толпу, навести порядок и поставить страну на рельсы стремительного развития, но, несмотря на все многообещающие изменения, для Павла Россия была уже не та. Его часто охватывала необъяснимая тревога, он будто чувствовал, что его семья скоро окажется в эпицентре чудовищного урагана, который сметет все вокруг и унесет жизни многих дорогих ему людей.
