Однако от наблюдательной свиты не ускользнуло, что в том же поезде, в отдельном купе вагона первого класса, путешествовала знакомая дама. Это была известная модница, супруга бывшего однополчанина Великого Князя, госпожа Пистолькорс, которая последнее время особенно расцвела, немного поправившись. Сопровождающие Великого Князя, затаив дыхание, ждали, что будет происходить дальше, и вскоре их любопытство было сполна удовлетворено. Прекрасная попутчица стала запросто посещать великокняжеский вагон.
В Париже Павел и Ольга жили в одной гостинице, хоть и в разных номерах. За границей они чувствовали себя свободней и могли не прятаться. Парочка совершала долгие прогулки. Ольга была в восторге от красочных, словно написанных крупными мазками импрессиониста, извилистых парижских улочек, Сены и Булонского леса. Компания любимого окрасила город в самые романтические тона.
– Я бы мечтала, чтобы ты не был Великим Князем, и мы жили бы здесь с нашим малышом в небольшом, уютном доме, – вкрадчиво прошептала она Его Императорскому Высочеству. – Жаль, что это лишь несбыточная мечта…
Она держала его под локоть и с этими словами на секунду прижалась к его руке.
– Давай наслаждаться тем, что есть, каждой секундой нашего пребывания здесь! Мы вместе, и я не хочу больше ни о чем думать.
– Мне необходимо тебе кое в чем открыться…
– Ежели возможно, опустим драматические паузы. Мои нервы совершенно сейчас к этому не расположены. – Павел остерегался откровений. Он так отвык от счастливых сюрпризов судьбы, что каждое мгновение ждал подвоха.
– Это приятное признание, тебе понравится, – Ольга лукаво взглянула на него. – Но обещай не смеяться надо мной!
Великий Князь немного успокоился и утвердительно кивнул. Он вновь рассматривал ее глаза, которые теперь казались оттенка верескового меда.
– Это, верно, прозвучит страшно глупо в моем-то возрасте, но я только теперь поняла, что такое любовь. Вообрази, после всех этих лет никчемного брака, только с тобой я ощутила, что это, – Лёля говорила едва слышно, что было ей не свойственно. Обычно звонкая, тут вдруг она засмущалась, как институтка.
– А как же Пистолькорс? – Павел и сам не знал, зачем он задал этот вопрос. Наверное, чтобы убедиться, что для Ольги он – единственный. Все-таки Эрик был ей официальным мужем, жил с ней под одной крышей, у них были общие дети. Бывают же случаи, когда люди возвращаются к прежним супругам.
– Когда-то мне казалось, что я его любила, – отрицать это было бессмысленно. Ольга хотела быть в этот момент предельно искренней. – Но это ни в какое сравнение не идет с тем, что я чувствую теперь. Оказывается, все прежнее было совершенно пресно, бесцветно, поверхностно. Я вроде и не жила до тебя. Пистолькорс быстро наскучил. Знаю, что меня изображают коварной соблазнительницей и жуткой вертихвосткой, но я кокетничала, флиртовала, даже иногда увлекалась, не переходя известной грани, и никого не любила. Все это было лишь игрой, только бы не погибнуть от смертной скуки. Теперь я совсем другая! Ты разбудил меня, и вся предыдущая жизнь растаяла невнятным, сумрачным сном и ничего для меня не значит. Я, боюсь, не умею правильно объяснить, но представь, что любовь Джульетты к Ромео или Анны Карениной к Вронскому – жалкое подобие моего нынешнего чувства к тебе. Маленькая толика того, что навеки поселилось в моем сердце, которое бьется лишь для тебя!
Мама Лёля была хорошо образована и начитанна, но порой от переизбытка чувств ее уносило в высокопарность бульварных романов. Кто-то мог бы назвать это отсутствием вкуса или даже пошлостью, но Павла та смелость, с которой Ольга открывала ему свои чувства, восхищала. Вообще, любые недостатки наших любимых кажутся нам лишь милыми особенности, и мы не променяли бы их на самые лучшие качества людей, к которым мы равнодушны. Мы по-настоящему любим человека, когда принимаем его со всеми его изъянами, и нам не нужен никто более умный или привлекательный. Стремление к идеалу глупо, ведь зачем самый прекрасный золотой ключ, если к замку он не подходит? Если только для коллекции.
– Мое сердце тоже принадлежит тебе. Я рассорился с Сергеем, чтобы быть с тобой. Это ли не доказательство, что жизнь без тебя потеряла бы всякий смысл… – Павел понимал, что должен ответить Лёле, но он терялся и не мог найти равных по возвышенности слов.
– Я знаю, мы созданы друг для друга! Это небо нас соединило! Никакие препятствия отныне нас не разлучат. Наоборот, они будут делать наши чувства сильнее! Я вверяю тебе себя, свою честь, наши с ребенком жизни и не сомневаюсь, что ты, как настоящий рыцарь и воин, будешь бороться за нас и нашу любовь!
Ольга еще долго говорила, оплетая Великого Князя кружевами чувственных слов. Павел окончательно потерял голову. Перед возвращением в Россию Великий Князь заехал к сестре в Кобург. Хоть он и не брал Ольгу Валериановну с собой на визиты, ее присутствие в городе не осталось незамеченным, о чем скоро было доложено старшему брату и всему семейству.
XIV
Сергей все еще был в отпуске. Они с Эллой провели незабываемые дни в Венеции, а затем отправились в Дармштадт. Улучив подходящий момент во время увлекательных раскопок в Кранихштейнском лесу, он высказал все, что наболело, Николаю II, который с супругой после визита во Францию тоже приехал в гости к герцогу Гессенскому.
Объяснившись по поводу Ходынской катастрофы, Сергей перешел к теме Павла, которая была для него не менее болезненной.
– Я не хотел этого касаться, но, полагаю, истинная причина отказа Пица служить в Москве – Мама Лёля! – горько заявил он племяннику.
– О! Смотри-ка! – Ники очистил от земли и поднял бронзовый браслет. – Еще один! Просто чудо какое-то! Возвращаясь к дяде Пицу… Что же, ты думаешь, он настолько увлекся этой дамой, что предпочел её твоей с Эллой компании?
– Похоже, что так. Как бы ни было печально это осознавать. Он привозил ее в Кобург! Ты можешь себе это представить?
– М-да, все серьезнее, чем я думал…
– Поэтому я так просил тебя настоять на дивизии в Москве. Я умолял, чтобы ты надавил на него!
– Я все понимаю, но такие вопросы насильно не решаются. Допустим, я бы приказал, а он взял бы и подал в отставку. Или еще что поскандальнее устроил… В Петербурге за ним хотя бы дядя Владимир приглядывать будет. Посмотрим, как дело пойдет. В конце концов, мы можем назначить его в Москву через год-два, когда эта дама ему наскучит.
– Владимир уже присмотрел… ты же знаешь, эта интрижка не вчера началась.
– Тем более, значит, ее конца осталось ждать не долго.
– Хотелось бы в это верить. Но я
