обстановка была шикарной. Умело подобранная деревянная мебель в классическом стиле. Казалось, что некоторые из этих шкафов вели прямиком в Нарнию. Правда, все вокруг было забрызгано кровью. Повсюду виднелись темные пятна – на стенах, дверцах шкафов, даже ящиках. Лужи густой, свернувшейся крови на полу местами покрылись корочкой, подобно той, что образуется на месте болячки. Из-за этого лужи напоминали застывшую лаву. Где-то кровь была размазана руками – в обширных пятнах угадывались отпечатки ладоней. Погибший либо хватался за все окровавленными руками, либо пытался оттереть кровавые пятна, оставленные им же. А может, все сразу. Массивная мраморная лестница вела на второй этаж – брызги крови покрывали ее холодную гладкую поверхность. Я начал с первой ступеньки и стал медленно продвигаться наверх. Вытираю, скоблю, отжимаю. Святая троица спецуборки. Я довольно проворно избавился от видимых следов крови на лестнице. Но если крови не видно, это не значит, что ее не осталось. После того, как я предварительно отмыл первый этаж и лестницу, я с помощью распылителя нанес на поверхности, обманчиво казавшиеся чистыми, перекись водорода.
Перекись пенится, вступая в реакцию с частицами крови, а значит, гораздо надежнее человеческого глаза позволяет определить участки, где еще присутствуют следы крови. Если появилась пена – нужно снова потереть. После этого, чтобы убедиться в том, что крови на поверхности не осталось, нужно снова нанести перекись водорода и зажать кулачки в надежде, что пена больше не появится. В моем случае пена продолжала появляться снова и снова. Я без конца обнаруживал новые места со следами крови. Сложнее всего мне было в подвале. Там кровь ручьем стекала по лестнице, залив в результате весь пол. Я, не останавливаясь, драил подвал до десяти вечера, и все равно мне пришлось вернуться сюда на следующее утро. Так много крови, что и за день не управиться! Что, черт возьми, здесь произошло?
На следующее утро мне наконец удалось взять ситуацию под контроль. Перекись водорода при нанесении почти не пенилась, дом постепенно возвращался к нормальному виду. Когда я передавал ключи управляющему, пол сверкал так, что можно было ослепнуть. Управляющий явно был впечатлен.
– Фрау Брошманн не обманула – после вас здесь чище, чем когда-либо.
Я тяжело вздохнул.
– Да уж, да здесь крови было – целое море! Что тут случилось?
Управляющий пристально посмотрел на меня.
– Весьма трагическая история, – сказал он, – как рассказала полиция, хозяин дома был алкоголиком. Он часто ругался с женой по этому поводу. Жена хотела, чтобы он обратился за профессиональной помощью. Когда она уехала на три дня в командировку, он остался дома и совсем слетел с катушек – ушел в запой. На второй день, отправившись за пивом в подвал, он поскользнулся на лестнице и ударился головой. Сначала он пытался остановить кровотечение самостоятельно, но потом понял, что у него ничего не получается, и решил позвонить в службу спасения. – Телефон и вправду был залит кровью. – Однако потом передумал и так никому и не позвонил.
– Почему? – удивленно спросил я.
Смотритель пожал плечами.
– Возможно, он стеснялся вида своего дома. Ведь он уже два дня беспробудно пил, и все кругом было завалено грязной посудой, бутылками. Приди сюда врач, он бы увидел все это, и тогда по району наверняка поползли бы слухи, что у хозяина дома проблемы с алкоголем. Слухи и до этого уже ходили… Поэтому он и пытался навести тут порядок, пока у него из затылка ручьем текла кровь, заливая все вокруг. Что уж говорить, не самая лучшая мысль. Но он был в стельку пьян – в таком состоянии в голову редко приходят разумные решения. По данным полиции, он поскользнулся в собственной крови на лестнице, ведущей в подвал, и еще раз разбил голову. Но теперь окончательно.
Я вспомнил залитую кровью лестницу в подвал. Там его, получается, и нашли.
– Поскользнулся в собственной крови, – повторил я, с трудом веря своим словам. – Невероятно.
Управляющий тоже покачал головой.
– И все оттого, что он боялся сплетен и пересудов.
Прежде чем покинуть дом, я напоследок огляделся. Мой взгляд сам собой устремился к лестнице в подвал. «Надеюсь, теперь ты обрел покой». Возможно, это выглядело немного нелепо, но мне было приятно попрощаться с умершим вслух. В ближайшие несколько недель мне предстояло довольно много прощаний. Время легких заказов прошло.
Глава 6
Броши была знакома с управляющими, которые, в свою очередь, знали других управляющих, и, как это бывает среди коллег, они, конечно же, все общались друг с другом. И в последнее время все чаще говорили обо мне. «Будет чище, чем когда-либо» стало моим рекламным слоганом, а мой мобильник буквально разрывался от звонков:
– Квартира в ужасном состоянии. Покойный был найден в куче мусора…
– У погибшей было сильное кровотечение, вся квартира в крови…
– Тут чертовски воняет, тело, должно быть, пролежало недель пять…
– …вы ведь сможете все убрать?
Теперь, вместо того чтобы на восемьдесят процентов работать финансовым консультантом и на двадцать – спецуборщиком, я на восемьдесят процентов работал спецуборщиком и на двадцать – финансовым консультантом. Баланс между смертью, жизнью и работой, на который я рассчитывал изначально, кардинально изменился, перевернув и мою жизнь с ног на голову. На смену ежедневной работе с документами пришла уборка за трупами.
Большинство заказов я выполнял в одиночку. Несмотря на то, что моя мама была готова в любой момент поучаствовать в моей деятельности, больше я ее об этом не просил. Я решил, что одного раза для ее карьеры спецуборщицы было более чем достаточно. В то же время я все чаще привлекал к работе Даниеля. Он заведовал магазином напитков, и дел у него и так всегда было по горло. Но в какой-то момент он вдруг заявил мне: «Хорошо, я выделю для тебя пятницу». Когда я переспросил его, какую пятницу он имеет в виду, он деловито ответил: «Каждую». С тех пор заказами, которые выпадали на пятницы, мы занимались вместе. Все, что нужно было делать с понедельника по четверг, мне приходилось выполнять одному. Даже если заказ включал вынос мебели. В этих ситуациях я просто готовил себя к тому, что мне предстоит очередная лестничная пробежка.
Конечно, такой обширной библиотеки, как в «квартире Хонеккера», я больше не встречал, но квартиры с обилием ненужных вещей стали для меня обычным делом. Кодовым названием этих заказов стал термин «синдром месси», или патологическое накопительство.
Этот термин произошел от английского слова mess, которое означает хаос или беспорядок, что, в свою очередь, очень точно описывает то, что остается после смерти очередного «накопителя». Совершеннейший хаос. Те, кто страдает синдромом месси, маниакально собирают какие-то вещи и при этом, независимо от ценности этих
