Новое снаряжение, на плече значок розы. Дождевик, оружие, патроны, ничего лишнего. Ни одного предмета, взятого по принципу «авось пригодится». Наёмники даже бронежилеты не надели, против колдунов броня бесполезна.
Этот рейд собирали конкретно на нас.
Ну почему та дура из черной дыры не может дать мне спокойно пожить? Еще и злодеем меня хочет выставить. А я ведь совсем не злодей. Я герой. Да я воплощение добра!
И как воплощению добра мне придется убить всех людей, хоть как-то связанных с этим нападением. Друзей наемников, их жен, матерей, детей, кошечек, собачек, жен кошечек и детей собачек. А я ведь так не хотел возвращаться к геройству. Но тут ничего не поделаешь. Надо разорвать порочный круг мести, вычистив врагов подчистую.
Сестрёнка лениво пнула мёртвое тело:
— А может, воскресим его труп. Магия может воскрешать?
— Сэл, — позвала нагрудная рация наёмника, — на кой тебе труп?
— Дружить с ним буду, — ответила Сэл.
Я наклонился, отцепил передатчик от липучки, нажал кнопку:
— Бомж, ты?
— Бродяга-симпатяга, — обиделся бомж, — да я. В общем, вы сами понимаете, я герой, поэтому участвовать в убийстве невинных не могу. Так что вынужден откланяться. Передаю вас под ответственность странного мужичка в захудалом пальтишке.
Рация щёлкнула.
— Оно брендовое, лично от Достоевского, — сказал второй мужской голос. — Поздоровайся, — следом вступил плаксивый женский голосок: — Зайчики… я люблю вас… у вас есть… есть тринадцать минут, чтобы… — раздался треск, опять мужской голос: — Десять! Ты в математике совсем не бум-бум? Я сказал десять, — и снова Элпи: — десять минут. Или мы все уже умрем.
Я мысленно похвалил Элпис, даже в такой ситуации она успела сориентироваться и ни слова не потратила впустую. «Тринадцать минут» — значит, на приют напало тринадцать человек. «Мы все уже умрем» — тоже странная фраза. «Уже». Уже мертвы? Все уже мертвы? Все, кроме нее?
— Мы не ведем переговоров с терай-ай-ай, — я хотел было посмеяться с настолько нелепой провокации, но Сэл перекинула через мою руку жгут и начала затягивать.
— Не нужно игр, мальчик, — сказала рация, — мы знаем, что эта семейка — всё, что у вас есть. Если через пять минут на дороге никого не появится, я лично отправлю их на тот свет. Поверь, ты точно не хочешь меня злить… Жду.
— Бегите! Не вздумайте возвр…
Рация замолкла. Ее белый шум идеально слился с дождем.
Взять заложников. Какая глупость. Да на это ни одно разумное существо не поведётся.
— Вот, — Сэл протянула мне один из своих ножей: серебряный, с тонким иглообразным лезвием, — Пулька внутри, постарайся ее выковырять типа, а я пока пойду.
Отдав ножик, она беззаботно развернулась и зашагала по направлению к приюту.
— Погоди, — я схватил ее за руку, — Куда пойдешь?
— Спасать, — жизнерадостно сказала она, но головы не повернула.
Ливень всё нарастал. Ветер усиливался. В слабом свете фар белые волосы Сэл метались, будто одинокий спрут в темных глубинах океана.
— Там же очевидная ловушка.
— Знаю, — ответила она куда тише.
— Скорее всего, все уже мертвы. Никто не будет просто так держать пленников. Мы ведь не в мангах твоих.
— Знаю…
— Сэл, — я развернул ее к себе.
Она опустила взгляд. Ее губы скривились в отчаянной попытке удержать плач. В глазах стояли слезы. Такие же, как в тот день, когда родители продали нас в рабство. Дождь скрыл их так же быстро, как и тогда.
Я совсем не подумал об этом. Для меня человеки из приюта — это просто человеки, потеряв одних, всегда можно найти новых. Конечно, смерть Элпис и ребят была бы неприятным событием, но не критичным. Мы вместе всего пять лет. Мгновение.
Но для Сэл пять лет — это совсем другое. Если отбросить бессознательные годы детства, пять лет — это половина ее жизни. Сейчас там умирает половина ее мира.
— Я всё понимаю, — с трудом выдавила из себя Сэл. — Ты не захочешь. Поэтому я иду одна. Я не могу бросить.
Предчувствие раздирало меня на куски, звон колокольчиков был уже совсем невыносимым. ММММ… АЙ, ЛАДНО!
— Ну и с чего ты это взяла? — вздохнул я. — Я ведь самый обычный человек, а спасать близких — это очень по-человечески. Пошли в твой капкан, только не дуйся потом, когда всё по одному месту пойдет.
Сверкнула молния. Голубая вспышка выхватила гигантские скелеты домов, черными тенями расчертила дорогу. Пришла гроза.
А мы продолжали бежать. В полной темноте, практически на ощупь.
Холодные капли больно хлестали по лицу. Левая рука почти полностью онемела и веревкой болталась под порывами ветра.
Туда совершенно точно не следует идти. В той стороне мы не найдем ничего кроме смерти. Я был уверен в этом на сто процентов, но всё равно шел. Бежал.
Вот уже показались машины. Два джипа и фургон. Свет фар выцеплял силуэты людей. Все они смотрели, как буйствует огонь. Двухэтажное здание приюта горело. Из окон второго этажа лезли вихри пламени, из нижних валил дым.
Сэл заурчала и ускорилась. Я пытался за ней угнаться, но расстояние между нами лишь нарастало.
Один из силуэтов, тот, что был в плаще, толкнул вперед тонкую женскую фигурку.
— Сюда! — замахала рукой Сэл.
Элпис бежала к нам навстречу, неловко прихрамывая на одну ногу. Ветер швырял подол ее платья из стороны в сторону, волосы лезли в глаза. А она улыбалась. Надежда вытесняла темную пелену страха. Спасение здесь, уже рядом. Еще несколько шажков.
Наемники подняли автоматы. Прицелились.
Элпис была на пять лет старше нас. Когда мы впервые встретились, ей было шестнадцать. Столько, сколько нам сейчас. Брошенная девочка, избравшая своей целью спасти всех детей пустоши.
Всех, может, и не получилось, но два десятка жизней она точно сохранила. Подбирала больных, никому не нужных, кормила, лечила. Кто-то уходил, только встав на ноги, кто-то оставался.
Но Элпи никогда не прекращала поиски. Вооружившись рюкзачком в форме головы единорога, она каждый день выходила в мир.
Пуля пролетела сквозь ее худенькое тельце так легкомысленно, будто и не заметив, что оборвала чью-то жизнь. Не замедлилась, не изменила траекторию. Раз — и всё. Хрупкая фигурка просто споткнулась и медленно, будто осенний лист, прильнула к рукам Сэл. Улыбка так и осталась на ее лице. А остекленевшие глаза продолжили с надеждой взирать в черную пучину неба.
— Кусь! — Сэл затрясла ее за плечи. — Скажи, где Кусь!
Я прыгнул, и вместе с сестрой мы покатились прочь с центра дороги. По тому месту, где она только что сидела, ударило сразу несколько автоматных очередей.
Укрывшись от огня за бетонными кольцами фонтана, мы переглянулись.
— Вот ведь
