Вот это, — показал я на черную лужу, — нужно накрыть чем-нибудь. Главное не касайтесь темных пятен, это смертельно опасно. Вот это, — показал я на тело оставшейся для меня безымянной хищницы, — надо бы или накрыть, или убрать. Когда сюда придет охрана отеля, не хотелось бы чтобы они увидели это.
Прибраться до конца мы не успели. Мы толком даже начать не успели — фары подъезжающей машины охраны осветили парковку. Но Семенович быстро сориентировался — сунул мне дробовик, а сам взял с собой Дэвида и ушел договариваться. Мы двинулись следом, но не доходя остановились — встав компанией так, что наша группа закрывала обзор из машины на уцелевшее тело хищницы.
Несколько минут прошло в напряженном ожидании, после чего машина охраны сдала задом и мазнув по нам лучами фар, уехала. Семенович с Дэвидом договорились, отлично.
Тело безымянной хищницы убирать мы не стали, ее, как и темную лужу на месте гибели Анфисы накрыли простынями. К ночи с моря поднялся ветерок, грозя сдуть легкую ткань, так что простыни мы прижали к земле по краям найденными неподалеку булыжниками тротуарной плитки. Сразу несколько небольших стопок этого оружия пролетариата, оставшегося после мощения двора, видимо просто забыли вывезти, банально потеряв в кустах.
Что Семенович, что Антипенко уже связались со своим начальством, и для исследования тела и изучения Тьмы совсем скоро должна была прибыть команда криминалистов и специалистов. Сборная команда — так как за мной приглядывало теперь официально два ведомства, то это похоже будут не только федералы.
Когда сборная команда приехала, мы все вместе — кроме ушедшей в дом Жанны, собрались на лужайке в беседке под звездами. Все отходили от потрясения. Я от понимания, что мог просто все мгновенно потерять из-за неосторожности, а остальные — ошарашенные от первого столкновения с темной нечистью. И после того, как старшим товарищам были изложены обстоятельства знакомства с хищницами в клубе, все взгляды скрестились на мне. Но только когда вернулась переодевшаяся и приведшая себя в порядок Жанна, был задан первый вопрос.
— Максим. Ты сказал, что это были культисты, — спросил Семенович обманчиво ровным и спокойным голосом.
Ну вот. Очень скользкая тема, сильно я ее избегал. Но сейчас, похоже, время рассказа пришло.
Глава 4
— Да, культисты. Мы до них еще не дошли в подробной классификации, а находятся они в ненаписанном пока нами параграфе «заражение Тьмой».
— Максим, вот сейчас прошу внимания, у меня есть важный вопрос, — в голосе Семеновича послышались металлические нотки. — Почему мы до этого еще не дошли? И почему… — тут он явно сдержал усиливающее эффект слов междометие, — я первый раз слышу про каких-то культистов?
Я выдержал небольшую паузу, в ходе которой примирительно поднял руки с открытыми ладонями.
— Спокойствие, только спокойствие. Сейчас все объясню. Готовы слушать? Понадобится некоторое время, может кто чай хочет, или… — увидел я непонимание моего вопроса.
— Максим, мы готовы, — мягко сказала Жанна, опередив комментарий Семеновича.
— Отлично. Итак, начнем. Одной из восьми основных стихий Круга стихий является Тьма. Взаимодействие с ней опасно заражением для души, и для тела. Теоретически должны быть люди, которым сила духа позволяет повелевать Тьмой, но никто про таких не слышал. Потому что Тьма поглощает. Тьму можно принять, и тогда у человека меняется душа. Ну и тело, конечно, — показал я маслянистую лужу на месте где недавно лежала Анфиса.
Все одновременно повернулись, явно переживая заново картину увиденного, после чего снова посмотрели на меня.
— Но в первую очередь все же душа. Об этих людях, которые добровольно приняли Тьму, мало что известно. Их называют культистами, их организацию — Культ Тьмы. Но как мне кажется, они сами суть Тьма.
Семенович попытался что-то сказать, но я жестом попросил меня не перебивать.
— Мне довольно сложно формулировать мысли, чтобы сказанное было понятно, поэтому давайте сейчас основное расскажу, а вопросы потом. Итак, когда Тьмой заражается умирающее тело, получается темный зомби, пустышка. Существо. Оно может, например, стоять на одном месте годами, пока команду не получит, или пока живую кровь не учует. Если же Тьмой заражается не умирающий, а живой человек, он может принять ее добровольно, становясь частью культа Тьмы. Но есть вариант не принимать, а сопротивляться Тьме. Тогда в результате может получиться одержимый, когда Тьма преодолевает сопротивление чужой души. Одержимые не сильно разумны, но это и не такие тупые организмы как зомби. Живая кукла, нацеленная на уничтожение живого. Эта девчонка похоже сопротивлялась, — показал я на то место, где лежала успокоенная скамейкой девушка-хищница, вокруг которой работала группа криминалистов в костюмах биологической защиты. — Вот эта, — показал я на место где под пленкой осталась темная лужа от Анфисы, — наверняка приняла Тьму.
— Мэри разговаривала вполне адекватно, я бы не назвал ее «живой куклой», — вдруг произнес Дэвид.
Мэри. Вот как звали до сего момента безымянную сестричку-хищницу.
— Если она не была культисткой, а была одержимой, скорее всего Тьма поразила ее совсем недавно, может быть даже пару часов назад. В этом случае первое время человек даже не понимает, что его душа уже пожирается Тьмой, живет как обычно. Доживает.
— Если ты поражен этой заразой, то остается выбор — или стать культистом, или стать одержимым? Сопротивляться бесполезно? — поинтересовался вдруг майор Антипенко, который к этому моменту явно собрал мысли в кучу.
— Если заражение темной скверной было некритичным, допустим просто царапина, в которую попала Тьма, то ей можно сопротивляться и победить, получив иммунитет. Но вообще все индивидуально, зависит от стадии поражения и заражения. К примеру в той стадии заражения, которая была у меня, из двадцати человек по статистике выживало двое-трое. Я выжил.
— У тебя есть иммунитет?
— Больше нет. Вроде бы нет.
— Это как?
— Иммунитета к Тьме меня лишило божественное касание. Полагаю что так, но это неточно.
— Неточно, что божественное касание?
— Неточно, что лишило.
После этих слов в нашей беседке повисла полная тишина. Я поочередно осмотрел всех, кто молча взирал на меня с немым вопросом.
— Это все только что изложенное было прелюдией к вопросу, почему я раньше не рассказал о культистах. Одно знание влечет за собой другое. Рассказав об одном, невозможно умолчать о другом. Ты помнишь, Семеныч, как в наших первых с тобой беседах я не упоминал слово «демоны», называя тварей только нечистью
