совсем понимая, как правильно поступить. Но если верить сборникам рассказов, которые я, признаюсь, почитываю иногда, угадывая в героях знакомые личности — это должна быть судьбоносная встреча, которая перевернет все. Мы с раненным практиком встретимся взглядами, и, в окружении роз и лотосов, погрязнем в пучине роковой любви, которая перевернет мир культивации. Да, любовь обязательно должна быть роковой. А уж если учитывать, что я представительница секты ортодоксальной, то раненый должен быть, обязательно должен быть, представителем неправедной, а еще лучше демонической секты. И обязательно это их молодой лидер, который совершил много зла, но из-за встречи со мной обязательно вступит на путь праведности. Впрочем, памятуя о моей репутации, скорее я должна упасть в пучину порока и разврата. По спине пробежали мурашки, и я зябко передернула плечами. Сразу захотелось либо уйти из кабинки, либо добить нежданного гостя. Правда, последнее было весьма слабо представимо - ничего такого, что может серьезно навредить практику даже не самого высокого уровня, я с собой не брала. Успокоившись, поклялась никогда больше не читать отобранные у Юлань сборники. Они и ей голову задурили, и на меня влияние оказывают! Сжигать! Сжигать не читая. А еще бабушке пожаловаться. Нет, бабушке не получится. Старушка и сама не против почитывать подобную литературу. Приходилось смиряться с тем, что в семье, кроме меня, нет адекватных людей.
Сев на диванчик и опершись на подлокотник, я рассеянно смотрела на шумную толпу. Тип, попавшийся мне уже несколько раз, мелькнул еще пару раз и пропал в каком-то переулке. Искал ли он человека, который пытался скрыть за ци запах крови и тяжелое дыхание? Не знаю.
Я налила воду в пиалу и сделала глоток. Сладковатая от нектара вода согрела, а приятный запах сливы защекотал в носу. Так могло продолжаться до бесконечности, и я решилась:
— Эта благородная госпожа надеется, что практик, отдохнув и залечив раны, покинет это место так же тихо и незаметно, как и пришел сюда.— я поставила пиалу на стол. Говорить, не видя собеседника, было несколько непривычно.
Из самого темного угла кабины раздался хриплый смех, перешедший в надсадный кашель. Сломаны ребра? Задето легкое? Или что-то более серьезное, связанное с циркуляцией внутренней энергии? Не мое дело. Мои знания в медицине хоть и превосходят знания большинства практиков, но весьма отрывочные и поверхностные.
— Разве благородная госпожа не должна поднять шум и привлечь стражу? — голос говорившего был хриплый. Ему бы воды, смочить горло. Предлагать не стану.
— Благородная госпожа решила, что промолчать - это самый рациональный вариант. Вы практик, чей уровень позволяет контролировать рассеянное в воздухе ци, а в таверне полно гражданских. Культиватор праведного пути должен заботиться об обычных людях.
Не то чтобы совсем ложь… В общем и целом практикам наплевать на обычных людей. Но эта чайхана принадлежит одному из Бай Хе. Будет неприятно, если здесь начнется потасовка, спровоцированная старшей дочерью. Отослав официанта, я просто пыталась минимизировать угрозы. Я не покидаю секту без талисманов и защитных амулетов. Одну атаку, даже продвинутого практика, я переживу.
Из тени раздался еще один смешок. Кого-то явно позабавили мои рассуждения. Ну да ладно, какое мне дело до того, кто рассеется сизой дымкой тумана на рассвете и никогда больше не появится в моей жизни. Я налила себе еще одну пиалу воды. Ощущение чьего-то присутствия, до того почти не ощущаемое, становилось все сильнее и неприятно царапало где-то за позвоночником. Ци, рассеянного в воздухе, становилось все меньше. Либо практик расслабился, поняв, что я не представляю для него угрозу, либо сильно ослабел от ран и уже не мог контролировать ее. Оба варианта меня более чем устраивали.
— Разве благородная госпожа не должна быть сострадательной и милосердной к этому скромному практику?— раздался за спиной голос. Интересное заявление, я чуть изогнула губы в подобии усмешки.
— Эта госпожа не Бодхисаттва, спасение всех живущих не ее путь. — отрезала я. Несмотря на то, что милосердие, сострадание, и готовность прийти на помощь лицемерно восхваляются как добродетель, не так много людей, которые готовы бескорыстно проявлять эти качества. Не зная, кто какую опасность несет или может нести в будущем, я не была готова помогать этому человеку.
— Получив немного помощи, я уйду так же тихо, как и вошел, ровно как того и желает благородная госпожа.
А вот это было заманчиво. Вот только слова порой легче, чем облако. Доверие зыбко.
— Если благородная госпожа хочет гарантий, этот незначительный практик готов дать их. — продолжали искушать за спиной. Этот вариант приемлем.
— Тогда я хотела бы услышать громовую клятву, — за спиной воцарилась напряженная тишина. Немногие практики готовы поставить на кон свое развитие, впрочем, немногие и требуют такового. При попытке нарушении условий “громовая клятва” сначала предупреждала оступившегося неприятными покалываниями или иными незначительными проявлениями, а вот в случае преступления формальных условий полностью уничтожала развитие практика, сжигая меридианы и разбивая даньтянь на куски, одновременно причиняя невыносимую боль и сопровождаясь громовыми раскатами, за что и получила свое название.
— Что бы ты хотела услышать в этой клятве? — речь незнакомца стала менее формальной, и мне это не понравилось. Нормы этикета и строгая формальность в разговоре создают дистанцию и не позволяют сократить ее внезапно. И вот такое резкое эмоциональное приближение заставило меня поморщиться. Я не любила, когда люди неожиданно начинают выказывать свою близость. Это вызывало у меня физический дискомфорт. А еще в такие моменты я была склонна согласиться с утверждением одного из ухажеров Юлань, который в запале очередной их со мной ссоры бросил:
— Да у тебя просто аллергия на людей!
И если подумать, я склонна согласиться с этим утверждением. У меня аллергия на глупых, раздражающих, и пытающихся быть ко мне неоправданно близко людей.
— Благородная госпожа, — в своей речи я продолжила придерживаться формальной речи, пытаясь таким образом донести до него степень своего раздражения
