— Дядя, ну так чего?
Выхожу из задумчивого ступора, сую руку в мешок. Достаю одну медную монетку, передаю довольной девочке. Блин, надеюсь это не слишком много... Больно радуется. Хотя вряд ли есть монета номиналом ниже, чем медяк. Половинка?..
— Пойдёмте, дядя. Деревня маленькая, я вам все покажу.
Качаю головой:
— Показывать не надо. Просто расскажи, а я сам потом разберусь.
***
Спустя пару часов, после встречи с детишками и беседы с девочкой, я решился посетить деревню. Называется она «Ласточкино Гнездо» или просто «Гнездо». Как я понял, потому что над головой постоянно пролетают эти птицы. В орнитологии я не очень силен, но разве они не водятся у скалистой местности или где-нибудь у воды? Либо тут все не так, как у нас, либо неподалеку все же есть такие «локации». И это было бы весьма романтично, если бы они не засрали всю округу. Нет, серьезно. Дерьмо везде. Ходишь и уворачиваешься, как от эскадрильи дронов-бомбардировщиков.
Вообще, деревня оставляет смешанные чувства. С одной стороны, я ожидал увидеть... что-то необычное. Эльфов, кентавров, дома из затвердевшего навоза троллей, рынок с магическими артефактами, проституток, встречающих тебя глубоким декольте. А тут... какое-то всё обычное. Я бы даже сказал «серое». Пара десятков домов разной захолустности, конюшня, загоны для свиней прямо в центре деревни. Немного впечатлила разве что кузница. Первый раз вижу её вживую. Звуки молота о металл, запах углей, ругань кузнеца на подмастерья.
Большинство сельчан в это время суток в полях или работают на местной серебряной шахте, поэтому никто меня не узнает и не пристает. По пути встретились лишь караван, воняющий кислым пойлом алкаш и бедная старушка, льющая слезы о погибшем на охоте от волчьих зубов втором сыне. В общем, если постараться, то примерно такую же деревеньку можно найти где-нибудь в глубинке России со староверами. Может поэтому я и не впечатлен? В таких местах я часто бывал. В запылившихся сундуках древних бабушек-староверок всегда можно найти что-то интересное или даже опасное. Часто бабки сами не знали истории какой-нибудь проклятой броши, доставшейся в наследство от умершей матери-ведуньи. Или тысячелетней иконы, перевернув которую под правильным углом можно заметить очертания падших ангелов. Бр-р-р, как же я люблю всю эту богопротивную фигню. Особенно продавать или менять на что-то еще более богопротивное. Что поделать, я не выбирал с каким фетишом рождаться на свет.
Останавливаюсь у ветхой лачуги. Хотя, как лачуги? Она большая и двухэтажная — отличается от простых домов. Вполне себе типовая таверна, как я ее и представлял. Вон даже вывеска на цепях висит с названием кхм... Ласточкин Стреломет. Серьезно?
Пару раз выдохнув, открываю створчатую дверь.
И первое, на что наталкиваюсь — это взгляд старика, протирающего сальной тряпкой стол. Сколько же я вижу в его глазах боли от того, что я явился им. Сразу становится ясно, что меня тут знают и не очень-то и уважают. Правильно девочка сказала — хулиганить я любил.
— Господи-и-ин, — дергается глаз бородатого седого мужика. — Вы... живы?! Слава Первозданному!
Угу, конечно. Ты забыл добавить голосу радостную интонацию. И кто такой Первозданный? Местный идол? Бог? Герой?
Приветливо киваю.
— В... вам выпить, господин? Как всегда?
Отрицательно качаю головой:
— Меня... хм... никто не искал?
Старик явно тревожится моим вопросом. Косится на лук за спиной:
— Да как жешь, господни. Искали всей деревней. Городом, язык мне оторвать, если вру. Ваш отче, благослови его Первозданный, весь гарнизон вывел, леса прочесывал и...
Что-то тут не так. Перебиваю:
— Врешь ведь?
Пауза. Трактирщик мнет тряпку, опускает голову:
— Не гневайтесь, господин. Вроде как искали вас... Но я человек занятой, ничего не особо-то и не ведаю... Вы бы спросили у другого кого. Вас, наверное, заждались в замке, да?.. Послать весть, что вы живы-здоровы?
Понятно. Как я и думал, мое благородное происхождение ничего не значит. Никто меня не искал, никому я нахер не нужен. Пропал толстяк и полстраны радуется, что на одного алкаша меньше. Вот только странно это. Какими бы плохими я не был, разве родственнички в замке могут так просто плюнуть на пропажу меня благородного?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Короче, желание возвращаться домой резко убавляется. Тихо хмыкаю:
— Нет. Я тут побуду пару дней. Никому обо мне не говори, хорошо? Считай, что я как пропал, так и пропал. Есть у тебя свободная комната ?
— Есть, как не быть. Но...
Перебарываю внутреннего скупердяя, еле выдавливаю из себя:
— Денег подброшу за молчание, — язык сам неохотно добавляет: — Немного...
— Да что вы, господин! Какие деньги! Вы... гость у нас частый, постоянный, стал-быть. Я молчу и никому ни слова. Так что вам еще угодно будет?
— Есть. Спать. Всё.
— В... выпить? — чуть ли не со стоном спрашивает старик.
Мне его прямо жалко. Что же я тут вытворял?
— Нет. Воды и еды. И спать. Никто пусть меня не беспокоит.
Вижу удивление в глазах старика. Блин, похоже, я выхожу из образа того, кем меня привыкли видеть.
— Ладно, и выпить. Побольше. Принесешь ко мне.
Во-о-о. Теперь он привычно расстроился.
— Сколько с меня?
— О, спасибо, но вы же знаете, с вас не берем... Не стоит меня проверять, господин. Для меня честь вас... обслуживать.
Уж не скрипнул ли он зубами? Твою ж, как неприятно-то. Как вообще можно пользоваться благами цивилизации ничего не давая взамен? Каким отвратительным хреном я был. Всеми нелюбимый, пользующийся положением сынком какого-то авторитета. Я хоть и страшный жмот, но плачу по счетам. Не всегда справедливую цену, но если на неё соглашаются, то разве это моя проблема?
— Сколько? — морщусь я.
— О, господин... — мнется старик. — Ну... стал-быть... смотрите... Сегодня у нас наваристая похлёбка с кониной и вчерашний хлеб. Сыр баба моя из погреба вытащила... Вкусный. Простите, господин, это лучшее, что есть. Вы просили... перепелок, но я так и не нашел этих... загадочных созданий, — косится на меня виновато, видит, что отвечать я не собираюсь. — Мд-а... Вот... Кушанье стоит два медяка, господин. До завтрашнего полудня комнатку вам за три отдам. Лучшую, — вздыхает.
Первый раз в своей карьере чувствую, что цену мне не завышают, а наоборот — занижают. Впадаю в некоторый профессиональный ступор. Обычно я торгуюсь, а тут что — сверху добавлять? Нет, бред какой-то...
Достаю из мешочка пять монет, кладу на стол:
— Держи. Если мало — скажи. Доплачу и кусаться не буду.
Ну, а раз за молчание денег ему, видите ли, не надо, то хер я что дам. Вот когда поймет, что со мной нормально можно дела иметь, тогда и поговорим языком деловых людей.
Вскоре старик провожает меня на второй этаж, открывает массивным ключом загаженную дубовую дверь:
— Вот, господин... Приятного дня, стал-быть.
С поклоном пятится, закрывает за собой дверь.
Осматриваюсь. Маленькая комнатка, кровать, стол и даже ваза с немного пожухлыми цветами. Но, стоит признать, тут чисто.
Ну что ж, начало положено. И я пока жив. Пора проверить свои пожитки и разобраться уже с черепом и Кисой. Не дают они мне, скоты, покоя. Совсем не дают...
Глава 6
Раскладываю на кровати свои скромные пожитки. Итак, что мы имеем?
Само собой черепушку, завернутую в тряпки. Откладываем страхолюдину на потом, смотрим на вещички поскромнее.
Два бурдюка с пойлом и сушеные грибы, к которым я побиваюсь притрагиваться. Лук и шесть стрел из семи. Одну я уже сломал, пытаясь совладать с луком. Жа-а-алко. Убивать врагов с тридцати метров между глаз не получится. А так хотелось...
Мешочек с монетами. Высыпаю, пересчитываю. Маловато... По весу казалось побольше, а тут всего-то тридцать семь медных и одна серебряная монета. На жизнь в таверне надо минимум девять медных в день. Если питаться по три раза. Итого, меди хватит на четыре дня. Есть еще серебряная монета, но сколько это в меди? Десять? Сто? Если я примерно понимаю конверсию ценного металла в своем мире, то тут всё может быть. Вдруг серебро дороже золота.
