отношения такие, что она может вот так запросто, причем в присутствии жены, назвать его свиньей? И вообще, почему они на «ты»? А что, если они были любовниками? Женя поняла бы еще такое панибратство, если бы чета Хованских бывала в их доме, если бы они были друзьями. Но ведь даже Наташа, никогда не отличавшаяся хорошими манерами и по природе своей хамоватая и даже местами вульгарная, проживая в одном доме с братьями Бронниковыми и являясь женой одного из них, никогда не позволяла себе обращаться к Борису иначе как на «вы».
Они точно любовники. Если бы она была женой просто приятеля Бориса, именно приятеля, знакомого, а не друга, то Борис мог бы ее и осадить. Но он вообще никак не отреагировал на это оскорбление, проглотил, провожая ее взглядом.
Следом, погруженная в свои мысли, вышла на лестницу и Охромеева, где заговорила с местным участковым.
В какой-то момент в квартире остались только Женя и Борис.
— На людях ты был с ней на «вы», а когда зашли в гостиную, сразу перешел на «ты». Ну а потом она и вовсе обозвала тебя свиньей, а ты никак не отреагировал. И давно вы с ней в отношениях? Ребенок ее, тот, что еще в животе, может, от тебя? Так, может, это ты и замочил Троицкую, чтобы подставить Хованского?
Борис от непритворного удивления не нашелся что и сказать первые несколько секунд после выдвинутого ему нелепейшего обвинения. Но потом просто закрыл лицо руками, сдерживая хохот.
— Не понимаю, что это тебя так развеселило! — разозлилась Женя.
— Она просто жена моего друга.
— Так друга или приятеля?
— Это так важно? Он мой хороший знакомый. Мы вместе ездили в командировку, я его сопровождал, вместе бывали в мужских компаниях, когда я был еще не женат…
— И ты ухаживал за его женой Эммой?
— Эмма, Гектор… Прямо как какая-то оперетта! Смешно, Женя.
— Но как ты мог позволить ей так разговаривать с тобой? Я понимаю, ее муж был с тобой в мужских компаниях, а она там что делала? Любовников себе выбирала?
— Женя, уймись, а то я отправлю тебя сейчас домой, — зашипел Борис и вызвал этой оголтелой фразой у Жени новый приступ ярости.
Она выбежала из квартиры, унося в себе огромный, просто-таки колоссальный козырь: возможность теперь при каждом удобном случае шпынять Бориса своей придуманной (!) ревностью. Она затерроризирует его этой беременной Эммой. И тогда посмотрит, как он будет себя вести, как реагировать, как чувствовать себя в такие минуты. Будет оправдываться или смеяться, злиться или найдет какой-нибудь свой способ, как ее успокоить.
В дверях она столкнулась с хозяйкой, возвращавшейся в квартиру, чтобы, вероятно, прибраться. Реброва с Журавлевым на лестнице уже не было. Они поехали допрашивать Хованскую. А куда же подевался сам подозреваемый? Скорее всего, его повезли в Следственный комитет, тоже на допрос. Что же Борис-то, его адвокат, медлит?
Он должен был выйти из квартиры с минуты на минуту, и он в силу своего характера не сможет пройти мимо нее, как чужой, посторонний, потянет за собой на допрос или прикажет возвращаться домой. Поэтому Женя ринулась по лестнице вниз и, уже оказавшись на улице и не обнаружив, конечно же, ни одной знакомой машины, завернула за угол дома. Спряталась от мужа.
5. Июль 2022 г
Ирина
Ирина Савченко вернулась с работы поздно, надо было успеть подготовить документы к завтрашнему дню. Зная характер своего директора, его вечное недовольство и завышенные требования к мелочам, на которые другой бы не обратил внимания, надо было сделать всё тщательно, учитывая все его замечания и пожелания. Но при всем этом, постоянно придираясь к своим подчиненным, изводя их своей сварливостью и хронически кислым выражением лица, как руководитель он был справедливым, часто поощрял коллектив премиями и каждый раз, возвращаясь с полей, где они строили или реконструировали фермы, привозил фермерские продукты: мясо, птицу, яйца, молочку.
Ирина жила одна и часто отказывалась от своей доли, отдавая ее семейным коллегам.
«Ну сколько мне одной надо?» — всегда говорила она в таких случаях, и в коллективе, где она проработала почти десять лет, ее ценили за доброту, скромность и тот нейтралитет, который она поддерживала всегда, какие бы внутренние конфликты или даже войны ни разгорались.
Именно эта ее позиция, на самом деле вызванная страхами перед людьми, и сделала ее почти незаметной, превратила ее поначалу в «мебель». Все в коллективе знали, что у нее всегда можно занять денег, попросить ее подвезти куда-то или даже отвезти за город (у Иры была своя машина, доставшаяся ей в наследство от родителей), что она всегда готова поделиться своим фермерским пайком, одолжить кому-то термос на выходные, стать поручителем в банке, и вот в какой-то момент она из «мебели» превратилась в своего человека, в личность, которую все стали уважать и ценить.
И примерно в это время в их коллективе появился молодой мужчина, при виде которого Ирина терялась, не могла работать, перестала спать ночами и постоянно обдумывала план, как бы поближе с ним познакомиться. Она знала, что некрасива, поэтому зачастила в салон красоты, расположенный неподалеку от ее дома, стала экспериментировать с прической, макияжем. Но как бы она ни причесывалась, ни стриглась или завивалась, какой бы дорогой косметикой ни пользовалась, часто меняя свой имидж, ее пассия не обращала на нее никакого внимания.
Мужчину звали Аркадий Борисов. Это был высокий брюнет с бледным лицом и большими печальными глазами. Культурный, образованный, с хорошими манерами, он явно ошибся веком, ему надо было родиться хотя бы в девятнадцатом. Чтобы соответствовать ему, Ирина сменила привычные джинсы или брюки на женственные платья. Начала больше читать русскую классику, всерьез увлеклась Пушкиным (знала, что это любимый поэт Аркадия), словно это могло хоть как-то повлиять на их отношения, которых, по сути, никогда и не было. Разве что в ее фантазиях.
Аркадий не сближался ни с кем из работающих рядом с ним девушек, хотя мог отпустить в их адрес легкую изящную шутку, рассказать невинный анекдот, открыть девушке дверь, помочь донести сумки до автобуса или такси. С мужчинами-коллегами разговаривал исключительно на рабочие темы, был подчеркнуто серьезен. На первые корпоративы он приходил один, пил вместе с мужчинами крепкие напитки, но никогда не танцевал, не рассказывал сальных анекдотов и ни с кем из женщин не заигрывал, хотя в их экономическом отделе работали очень даже симпатичные, современные и вполне доступные девушки.
Но вот однажды на юбилей заместителя директора в ресторан он пришел с девушкой. Понятное дело, что все внимание было приковано
